Форрест Гамп - Уинстон Грум

— Мы же не в состоянии вести машину, — говорит он, — а нам нужно будет убраться оттуда как можно скорее, вернуться сюда, забрать двадцать кусков у букмекера, и слинять из города.

— Нет, я не желаю иметь ничего общего с вашими делами, — говорит Дженни.

— Но ведь двадцать кусков! — говорю я.

— К тому же это просто нечестно, по отношению к Майку, — отвечает она.

— Ну, уж что касается нечестности, то он только этим и существует, — говорит Дэн. — Он заранее планирует, кому поддаться, кого победить.

— Я не иду, — сказала Дженни, а Майк снова сигналит, и тогда Дэн говорит:

— Ладно, мы пошли. Мы заедем за тобой, когда все кончится, так или иначе.

— Вам, ребята, должно быть стыдно, — говорит нам Дженни.

— Ну, когда речь идет о двадцати штуках, нечего строить из себя чистюлю, — бросил Дэн.

В общем, мы отъехали.

По дороге в Форт Уэйн я большей частью молчал, потому что меня немного напрягало то, как мы собирались поступить со стариной Майком. Все-таки он хорошо ко мне относился, хотя с другой стороны, как объяснил мне Дэн, Майк неплохо на мне наварился, так что получится у каждого своя игра.

Когда мы приехали, первый матч уже начался — Фея делал отбивную котлету из Гиганта Джуно. Потом должна была состояться командная встреча между женщинами. Мы прошли в раздевалку, и я переоделся в памперсы и колпак. Дэн попросил кого-то позвонить в такси, чтобы прислали машину, и чтобы эта машина стояла у входа с включенным мотором, так что мы смогли бы сразу сбежать.

Вот в мою дверь постучали — пора выходить. Мы с Профессором были героями дня.

Когда я вышел на ринг, Профессор был уже там. Оказалось, это маленький такой худой парень с бородкой и в очках, на нем была черная мантия и квадратная шапочка. Действительно, черт его раздери, вылитый профессор! Я твердо решил показать ему, где раки зимуют.

Ну ладно, взбираюсь на ринг, а комментатор объявляет: «Леди и джентльмены!» Публика завопила, а он продолжает: «Мы рады представить вам нашу главную пару — основных претендентов на титул чемпиона Профессиональной североамерианской ассоциации реслинга — Профессор против Дурачка!»

Публика снова завопила, и даже нельзя было понять — то ли они рады, то ли злятся. Да это неважно — ударили в гонг и матч начался.

Профессор снял свою мантию, очки и шапку, и принялся кружить вокруг меня, грозя мне при этом пальцем, словно я в чем-то провинился. Я попробовал провести захват, но он все время выскакивал и все грозил мне пальцем. Так шло несколько минут, а потом он ошибся — забежал мне за спину и попытался пнуть ногой, и тут-то я его поймал и швырнул на веревки. Он отскочил от веревок, словно мячик и понесся прямо на меня, а я его схватил и только собирался трахнуть об пол, как он вдруг вывернулся и не успел я оглянуться, как он оказался в своем углу, и вдруг появляется уже с большой линейкой в руках!

Сначала он хлопал ей по ладони, словно готовился меня отстегать. Но вместо этого, когда я уже изловчился его схватить, как засветит мне этой линейкой в глаз, словно желая его выковырять! Ну и ощущение, доложу я вам — от боли я света не взвидел, отступил, пошатнулся и рухнул. Тут он наклоняется и что-то сует мне в памперсы — и тут же я понял что именно — муравьев! Бог знает, где он их держал, только они начали так сильно кусать меня, что я просто взвыл от боли.

Дэн мне кричит, чтобы я с ним кончал, но попробуйте это сделать, когда у вас в трусах кишат муравьи! Тут прогремел гонг — конец первого раунда, и я вернулся в угол, и мы начали вместе с Дэном вылавливать муравьев.

— Это грязный трюк, — говорю я.

— Ладно, только побыстрее с ним кончай, — говорит Дэн, — нам не нужны неожиданности.

Во втором раунде Профессор выходит из угла и начинает корчить мне рожи. Только он подошел на близкое расстояние, как я его схватил, поднял над головой и принялся вращать, как пропеллер.

Я прокрутил его раз пятьдесят, чтобы увериться, что у него уже голова закружилась, а потом зашвырнул его как можно дальше в публику. Он приземлился где-то в пятом ряду, прямо на колени пожилой даме, вязавшей свитер, и она принялась колотить его зонтиком.

Проблема была в том, что этот «пропеллер» и на меня тоже подействовал. Вокруг меня все кружилось, но я решил, что это скоро пройдет, а с Профессором дело покончено. Вот тут я ошибался.

Я уже почти очухался от головокружения, как чувствую, что-то меня схватило за лодыжки — гляжу вниз, а это Профессор приполз из зала, и притащил с собой клубок шерсти, позаимствованный у той самой пожилой дамы. И теперь он опутывает мне ноги этой самой шерстью!

Я начал было высвобождаться, а он носится вокруг меня, и обматывает шерстью, как мумию какую. Так что скоро он обмотал меня целиком и я не мог ни рукой ни ногой двинуть. Тут Профессор завязал на мне маленький такой бантик из остатков шерсти, встал передо мной и поклонился — словно фокусник, когда ему удается трюк.

Потом он вдруг прыгнул в свой угол, и притащил оттуда какую-то толстенную книгу — похоже на словарь — и снова поклонился. А потом принялся лупить меня этой книгой по голове. Я просто ничего не мог поделать. После дюжины ударов я просто отключился. И словно сквозь сон я слышал, как публика взревела, а Профессор уселся на меня и принялся щипать — он победил!

Майк и Дэн поднялись на ринг, и принялись распутывать шерсть, которой я был опутан.

— Потрясающе! — говорит Майк, — просто потрясающе! Я и сам бы не смог придумать ничего эффектнее!

— Заткнись, — говорит Дэн. Потом поворачивается ко мне и говорит:

— Да, положение лучше не придумаешь — Профессор тебя перехитрил!

Я ничего не ответил. Я чувствовал себя полным ничтожеством. Все рухнуло, и самое главное, что я понял — никогда больше я не выйду на ринг.

Так что спасительное такси нам не понадобилось, и Майк отвез нас с Дэном в Индианаполис. По дороге он не переставая нахваливал меня, и говорил, что теперь я снова могу побеждать, и заработаю кучу денег.

Когда он подъехал к квартире Дженни, он передал Дэну конверт с двумя тысячами долларов — мой гонорар за матч.

— Не бери, — сказал я Дэну.

— Что такое? — удивился Майк.

— Слушай, — говорю я, — мне нужно кое-что тебе объяснить.

И тут вмешался Дэн:

— Он хочет объяснить тебе, что больше не собирается бороться.

— Вы что, ребята, шутите? — поразился Майк.

— Мы не шутим, — отвечает Дэн.

— Ладно, что случилось? — спрашивает Майк. — Форрест, что происходит?

Но прежде я смог что-то ответить, снова вмешался Дэн:

— Сейчас он не будет об этом говорить.

— Ладно, — говорит Майк, — мне кажется, я понял. Вы, парни, выспитесь получше, а утром я позвоню, и мы вернемся к этому разговору, идет?