Лук Будды - Сергей Таск

– На троечку с минусом. Было бы о чем говорить.

– Врешь ты все! – Эмили отшвырнула вилку. – Не было у тебя с ним ничего! И встречи этой! И апартаментов! Ничего не было!

– Стоит ли тогда так переживать, – спокойно возразила Эми. – Тем более у тебя будет возможность самой убедиться. Через каких-нибудь двенадцать лет.

– Ладно, давай спать. – Эмили решительно встала, едва не опрокинув сковороду. – Я возьму твой халат?

Она быстро разделась до трусиков, надела халат и ушла в ванную.

Эми взяла бокал с вином, забралась с ногами на постель. На тумбочке лежал какой-то роман в бумажной обложке. Она раскрыла книгу на середине и начала читать.

Старичок был сконфужен. Девушка так внезапно разделась, что он не успел откланяться. Он решил ждать. В конце концов они обе уснут, и тогда…

Эмили вышла из ванной, бросила халат на кровать, надела короткую прозрачную рубашечку, для нее приготовленную, подошла к зеркалу расчесать волосы.

– Мне где ложиться? – спросила она, стоя к Эми спиной.

– А где ты любишь спать?

– У окна.

– Я, представь, тоже.

Эмили поймала в зеркале плутоватый взгляд и со всей серьезностью предупредила:

– Учти, я тебе спать не дам.

– Тебе же хуже.

Эми поставила на тумбочку недопитый бокал, спустила ноги на пол и стала раздеваться, кидая вещи куда попало. Две пары глаз пристально следили за каждым ее движением. Когда она ушла в ванную, Эмили положила массажную щетку и начала перед зеркалом гладить свое тело через тонкую ткань. Она делала это медленно и чувственно. Старик прилип к стулу. Взгляды их встретились в зеркале. Бедняга похолодел, но все его страхи были напрасными. Для них обеих он был не более чем предмет обстановки.

Когда Эми вернулась в комнату, постель у окна сотрясалась от рыданий. Она положила ладонь Эмили на плечо, но та резко села на кровати:

– Почему? Подонки, подонки! С первого дня! Хоть бы один нормальный. И этот такой же! Услышал звон – тут же слинял! Я бы эту сволочь, которая настучала, своими руками…

– Успокойся.

Она легла рядом, прижала Эмили к себе.

– Я их всех ненавижу, – слова продолжали долетать, но уже какие-то сдавленные, беспомощные, жалкие. – Ничего не хочу. Надоело. Думаете, со мной все можно?

Эми баюкала ее, и целовала, и шептала разные слова, пока та не затихла. Вскоре заснула и Эми. Старик ощупью выполз в коридор и прикрыл за собой дверь.

Эми разбудила громкая разноголосица. Гостиница ожила. Хлопали двери, играла музыка, бурно объяснялась какая-то парочка. Под самым окном заскрипели тормоза, из машины высыпала подгулявшая компания. Потом от ветра стала хлопать штора. А потом вдруг забрезжил рассвет.

Эми осторожно высвободилась из объятий, подошла к окну, раздвинула шторы. Вдали плескалось море. Когда-то все это уже было: уходящие в залив пирсы, прогулочные корабли на рейде, эта набережная, пока пустынная, если не считать двух велорикш, поджидающих первых туристов. Ей показалось, что она снова в «Шератоне», на одиннадцатом этаже, а там, внизу, верфь, рыбацкие лодки. Залив Сан-Франциско. В дверь постучали.

– Да? – сказала она отрешенно.

В щель просунулась рыжеватая аккуратно зачесанная голова:

– Вы просили разбудить вас пораньше.

– Да-да, спасибо.

– Свежих креветок на завтрак не желаете?

– Свежих креветок? – переспросила полусонная Эмили, не удосуживаясь натянуть на себя простыню.

Старик просиял и торжественно внес блюдо с чем-то дымящимся, бледно-розовым.

– Только что выловили! – Он поставил блюдо на постель – дескать, если у кого-то есть сомнения, пусть они развеются вместе с паром.

Эмили отправила в рот жирную креветку.

– В самом деле.

– Приятного аппетита, – сказал старик и, со значением посмотрев на Эми, удалился.

– Какое море? Он что, псих?

Эми села рядом, попробовала:

– Калифорнийские. Без обмана.

– Да ну вас, ей-богу. Делаете тут из меня дурочку, – Эмили села поудобней и начала потрошить хрупкую скорлупку.

Когда они расплачивались за еду и ночлег, хозяин, смущаясь, попросил их расписаться в книге.

– Пожалуйста, не подумайте, что я такой формалист, – бормотал он. – Сюда так редко, знаете, заглядывают, а тут такие дамы… Буду потом вспоминать.

Они расписались. Проводив машину, старик заглянул в регистрационную книгу, и брови у него полезли вверх. Почерк у дам был на удивление похожий, разве что у молодой женщины буквы стояли потверже. Но главное даже не это. Обе записи были абсолютно идентичны: Эльжбета Эмилия Радович.

В машине Эмили занервничала. Она закурила и, чтобы скрыть волнение, уткнулась в дорожную карту.

– Где мы? – спросила Эми.

– Между Витри и Бар ле Дюком.

– У меня бак пустой.

Она свернула к бензоколонке. Там одновременно заправлялись две машины – разбитый «форд»-пикап и «шевроле» с издевательскими номерами URNS.

– You are an ass, – прочла Эми вслух, открывая дверцу – Пока этот умник заправляется, я возьму нам пива. Через два часа станет нечем дышать. Ты какое любишь?

– «Бейсс», – рассеянно ответила Эмили.

– И чего спрашивала, да? – засмеялась Эми и ушла в помещение.

Первым освободился владелец «шевроле». Видя, что правое боковое стекло опущено, Эмили в два прыжка оказалась рядом, открыла изнутри дверцу и юркнула на переднее сиденье.

– Поехали! – выкрикнула она, наглея от собственной смелости и все же избегая встречаться взглядом с незнакомым мужчиной.

– Куда? – поинтересовался он после короткой паузы.

– В Париж, – сказала она с замиранием сердца.

– Куда? – переспросил он. – Ты знаешь, девочка, сколько отсюда до Парижа?

Девочка! Он назвал ее девочкой! Эмили не могла себя видеть и тем не менее почувствовала: она снова стала Эльжбетой… той, что пять лет назад убежала из дому.

Машина плавно тронулась с места. Мужчина повернул зеркальце так, чтобы получше разглядеть свою юную пассажирку. На вид ей было лет пятнадцать, от силы шестнадцать. Сразу видно, хуторская – тело крепкое, икры полные. Впрочем, смазливенькая. Большие серые глаза, чуть оттопыренная нижняя губка. И волосы красивые, с золотым отливом. Их бы еще отпустить подлиннее.

– Тебя как зовут? – спросил он.

– Эльжбета.

– Полька?

– Ага.

– Ага, – передразнил он. – Из дому сбежала?

– Нет! – в глазах ее промелькнул испуг. – Нет, что вы. Я просто так…