Провинциал и Провинциалка - Владимир Маканин

– Вовсе нет. Но ведь все думают, что ты в Киеве.

– Кто все?.. Моих знакомых на этом докладе не будет.

– А вдруг?

– Миленький! – рассмеялась Валя. – Зачем думать «а вдруг»? Лучше думать: «А вдруг все будет хорошо!..» Так думать гораздо правильнее.

– Ну разумеется!

Ощущение свежести, бьющего молодого напора и радости передалось и ему.

После доклада они возвращались в гостиницу пешком и попали под сильный дождь. Валя дурачилась – она была мокрая, хоть выжми, и хохотала над Корнеевым, который все пытался спешить.

– Бегом! – говорил он. – Ну, побежали!

– Да ничего подобного! – смеялась она. – Вовсе не побежали. Не спеши.

– Мы же промокнем…

– Но ведь не простудимся! Ведь весна!

Она таки настояла на своем, и Корнеев тоже промок до нитки. Сначала он был доволен и говорил:

– Слушай, Валя… Я прямо молодею с тобой. А ведь дождь – это действительно прекрасно…

– Не жалеешь, что я на доклад пошла?

– А тебе понравилось?

– Очень. Все с такой жадностью слушали. Ты был в точности как в Киеве. Там тоже был великолепный доклад – а ты весь звенел, когда говорил.

– Да?

– А я люблю, когда мужчина со славой и когда он сражается. Миленький, ты был так хорош! Чудо!

Он улыбался, хоть и прятал улыбку.

– Вот это дождина! – говорил он. – Посмотри, что на асфальте – ручьи, реки настоящие!

Но едва они поднялись в свой номер, сорокалетний поэт-лингвист почувствовал, что этот самый дождина дает себя знать, и довольно сильно. От озноба Корнеев едва мог говорить.

– А сейчас очень приятно горячую ванну!.. Разве нет?! – говорила Валя, открывая кран и пуская шумную, пышущую паром струю.

– Да-д-да…

Ванна наполнялась. Поэт-лингвист мужественно сказал:

– Иди-ди тты первая.

– Да не ломайся, миленький!.. Я ж вижу, что ты еле живой. Боже, как ты дрожишь!

– Я после тебя, – собрав все силы, сказал он.

– Если ты еще хоть секунду будешь вот так трястись, я тебя разлюблю!.. А ну, марш!

Он сделал вид, что покоряется.

– И перестань стучать зубами. Я не могу любить какого-то Щелкунчика! – смеялась Валя.

Он влез в ванну и даже вскрикивал от тепла и ознобистого удовольствия. Валя смеялась, слыша его крики. Она переоделась и была сейчас в халате – сидела в кресле и ожидала своей очереди.

– Да! – сказала она на стук в дверь.

Озираясь, вошел юный Чекин.

– Привет, сестричка, – сказал он баском. – Вот ты, оказывается, где!

У него был довольно нелепый, всклокоченный вид, и притом он беспрерывно озирался. Валя захохотала:

– Боже!.. На кого ты похож!

– Я еле тебя нашел, – сказал он, прислушиваясь к плеску в ванной.

– Еще бы. Такой сыщик… Ой, не могу… Ты посмотри, что у тебя за вид!

Поэт-лингвист крикнул из ванной:

– Валя!.. Что там такое?

– Ничего. Брат мой примчался… Грейся, грейся, ничего особенного. – И тут же говорила брату: – Ой, господи, да какой же ты уморительный! Да отдышись немного… Как же ты сумел меня найти?

А было так. Юный Чекин, разумеется, и не думал искать Валю, однако рубль кончился, а память по рублю осталась. И вот на следующий день он случайно увидел на улице вывеску того самого института.

– Мне везет. Мне черт знает как повезло! – вскрикнул он и тут же кинулся внутрь здания; он быстро шел по коридору, как идут на звук или на запах.

Он отыскал кабинет лингвистики, фамилия была написана – та самая – фамилию он помнил: Корнеев Иван Павлович. Он постучал и вошел к секретарше:

– Где Иван Палыч, не скажете?

– Вам чего? – Секретарша едва взглянула на этого сосунка.

– Мне срочно нужен Иван Палыч.

– Его нет. Он уже дома.

– Дома его нет, – сказал юнец, полагаясь на интуицию и на чуткие нервные ноздри.

– А я говорю: дома.

– Нет.

– Молодой человек!.. Иван Павлович не докладывает своему секретарю, куда он уходит.

И она застучала на пишущей машинке. Плут колебался лишь долю секунды. Он подошел к секретарше и сказал шепотом:

– Я только что из дома Иван Палыча. Что там происходит – шум и крик! Все ищут Иван Палыча, он купил лотерейные билеты, и один билет выиграл…

– Крупный выигрыш?

– Мне не сказали.

– Иван Павлович не знает об этом?

– Нет. В том-то и дело. Мне велели ему сообщить, а как?

– К сожалению, я ничем не могу помочь. – Секретарша смотрела в окно отсутствующим взглядом (что-то, видно, соображала).

– До свидания, – сказал Чекин.

Юный плут вышел. Осталось лишь приложить ухо к дверной щели. Там затарахтел телефонный диск – секретарша набирала номер:

– Гостиница «Спутник»? Извините, я не знаю телефон сто семьдесят пятого номера… Там проживает Иван Павлович Корнеев… Да, он там временно. Так-так. Спасибо… Большое спасибо.

– Как же ты меня нашел?

– Долго рассказывать.

Юный Чекин оглядел номер – ему понравилось («Хоромы!»), затем из бутылки, что стояла на столе, он налил себе стакан вина, выпил.

– Как этот тип к тебе относится? – баском молодого мужчины спросил он, кивнув в сторону ванной.

– А что такое? – Валя сдерживала смех.

– Не обижает?.. Обижать я не дам.

– Да ну?

– Ну чего, чего смеешься? Я его прямо сейчас в ванне утоплю.

И как раз вышел наскоро одетый Корнеев.

– Здравствуйте, молодой человек.

– Здорово, – сказал Чекин, пряча глаза.

– Это вы меня собирались утопить в ванне?

Юный Чекин глядел куда-то в сторону, буркнул негромко:

– Уж и не пошути…

Корнеев одобряюще рассмеялся:

– Ладно, молодой человек. Поговорите с сестренкой – я ведь не против. А я пойду позвоню… Валя, угости брата чем-нибудь.

Корнеев вышел.

Валя смеялась.

– Ну, чего, чего расхихикалась?

– А ты чего хмурый?.. Опять денег нет?

Брат кивнул головой: нет.

– Хорошо, что я стипендию получила недавно, держи.

Валя полезла в сумочку и достала ему пять рублей. Он чмокнул сестру в щеку и уже мялся, дрожал коленями – торопился уйти.