Потерянные мемуары Джейн Остин - Сири Джеймс

Я засмеялась, обещая рассказать историю и посмотреть на птичку, как только смогу. Мой брат Джеймс поприветствовал нас со своей обычной торжественностью, выразив озабоченность тем, не утомились ли мы за время поездки. Вскоре поздороваться с нами вышли остальные дети. Пятнадцатилетняя Анна была прелестной умной юной девушкой, я очень ее любила, а Каролина — робкой милой крошкой четырех лет от роду.

— Ба, и где нам все это хранить? — недовольно воскликнула Мэри, когда за нашими спинами выстроились повозки со скарбом.

— Придется потерпеть всего пару месяцев, дорогая, — ответил Джеймс. — Уверен, мы отыщем место в сарае или в амбаре.

После того как матушка выразила глубокую признательность за помощь, Мэри, нахмурившись, повернулась к нам с сестрой.

— Вам придется вместе поселиться в одной из чердачных комнат, — произнесла она, — поскольку ваша матушка уже заняла спальню Анны, а все остальные комнаты розданы.

— Не сомневаюсь, что мы удобно устроимся, — ответила я. — До чего нам повезло иметь семью, которая привечает нас столь радушно!

— Смотрите, что мы с тетей Джейн отыскали сегодня на лугу, — гордо провозгласил Эдвард за ужином и разжал кулачок, представив на обозрение три крошечные пустые скорлупки от яиц малиновки.

— Прекрасное пополнение твоей коллекции, сынок, — одобрил Джеймс.

— Немедленно убери эту гадость! — закричала Мэри, сморщив нос от отвращения. — Мы за столом! На прошлой неделе притащил дохлую мышь. Перед тем — совершенно нелепого жука. То, с чем маленькие мальчики готовы возиться, просто омерзительно.

Лицо Эдварда помрачнело, он быстро убрал недостойные игрушки в карман. Джеймс умолк и посвятил себя трапезе.

— Мальчик находит радость в природе, — сказала я, ободряюще улыбаясь племяннику.

— Он находит радость в том, чтобы изводить меня, — возразила Мэри и, повернувшись к падчерице, добавила: — Анна, прекрати хмуриться! И сиди прямо во время еды.

— Чтобы еще немного выпрямиться, — заявила матушка, — ей придется встать.

— Я только стараюсь воспитать из нее леди, что непросто, учитывая ее склонность к праздности и потаканию своим желаниям.

От подобного заявления лицо девушки залилось краской унижения, но прежде чем кто-либо из нас успел броситься ей на выручку (поскольку в действительности Анна была весьма почтительным ребенком и обладала благородным характером), Мэри повернулась к Эдварду, который как раз накладывал себе картофель с блюда.

— Одну картофелину, Эдвард! — строго прикрикнула она. — Не то на всех не хватит.

Картофеля было много. Эдвард заколебался, потом покорно вернул одну картофелину на блюдо, а Мэри с натянутой слащавой улыбкой повернулась к нам с матерью и сестрой.

— Как долго, леди, вы намерены у нас гостить?

— Я чувствовала себя нежеланным письмом, — сказала я вечером в уединении маминой комнаты.

Ее обитательница сидела и тихо плакала.

— Как и все мы, — ответила Кассандра без улыбки.

— Не лучше ли сразу отправиться в Годмершем, мама? — спросила я. — Уж конечно, там нам будут более рады.

— Если бы мы только могли, — ответила матушка, утирая глаза, — но я недостаточно здорова: мне не хватит сил для поездки. В последнее время я страдаю от жестоких болей в голове, и по шесть пиявок десять дней подряд ничуть не облегчили мою участь. Я совершенно разбита, иным утром мне достает сил лишь выбраться из постели. К тому же я опасаюсь за свою печень. В подобном состоянии даже пять минут в карете могут привести меня к гибели. Так что нам придется потерпеть и провести здесь по меньшей мере еще несколько недель. Но до чего же тяжело находиться там, где ты не нужен!

Воскресным утром перед походом в церковь, когда Каролина и Эдвард, облаченные в лучшие наряды, нетерпеливо ожидали в детской, пока матушка закончит одеваться, я вняла их искренним мольбам рассказать историю. Анна, которая проходила мимо комнаты и услышала смех, тихо проскользнула внутрь и встала в дверном проеме. Я быстро ввела в рассказ героиню с ее именем и внешностью, отчего по губам девушки скользнула радостная улыбка.

— Когда Анна открыла глаза, то решила, будто находится в величественном лесу. Но то, что казалось деревьями, на самом деле было грядкой колокольчиков. Ведь благодаря волшебному зелью Анна стала не крупнее стрекозы.

Каролина приоткрыла рот. Эдвард засмеялся и покачал головой.

— Тетя Джейн, это невозможно.

— Все возможно, Эдвард, если верить.

Он на мгновение умолк.

— Вы имеете в виду, что если я поверю в ваш рассказ, то это все равно как если бы он был правдой? — спросил он после некоторого раздумья.

— Ты замечательно меня понял, Эдвард.

Он улыбнулся.

— Она испугалась, когда увидела, что стала меньше цветов? — спросила Анна.

— Она слишком удивилась, чтобы испугаться. А самым поразительным оказался крошечный принц эльфов, который лежал в складке яркого зеленого листа, как если бы тот был диваном. Принц выглядел очень красиво, с пышными золотистыми волосами и темно-синими глазами точно того же оттенка, что и колокольчик, который он носил вместо шляпы. «Добро пожаловать в мое королевство, — произнес он глубоким мягким голосом. — Я — Принц цветов. Не желаете ли разделить со мной чашечку чая из одуванчиков?» — «Разделить с вами чашечку чая? — удивленно повторила Анна. — Вы имеете в виду выпить чая или искупаться в нем?»

Дети засмеялись. Внезапно в детскую ворвалась их матушка в лучшем воскресном платье и с кислой миной на лице.

— Что здесь происходит? С какой стати вы смеетесь?

— Тетя Джейн рассказывает нам историю, — ответил Эдвард, безуспешно пытаясь спрятать улыбку.

— Сегодня — день Господень, а не день историй и легкомыслия, — сурово отрезала Мэри. — Идемте, дети. Нам пора в церковь.

— Но тетя Джейн еще не закончила! — испуганно воскликнула маленькая Каролина.

— Я закончу перед сном, — торжественно прошептала я. — Обещаю.

В церкви я с радостью обнаружила среди прихожан Алетию Бигг и ее сестру Элизабет Хиткоут. Джеймс произнес весьма впечатляющую проповедь, а после службы, пока Элизабет гонялась за своим сыном Уильямом, бросавшим камни через забор приходского домика в пасущихся коров, мы с Кассандрой мило побеседовали с Алетией. Она уверила нас, что Харрис с семьей поживают прекрасно и что ее сестра Кэтрин, свадьбу которой сыграли в прошлом октябре, вполне довольна замужеством.

— Я очень рада за них, — сказала Кассандра.

— Выразить не могу, как я рада, что вы вернулись в наши края, пусть и на очень короткое время! — воскликнула Алетия.

— Чем короче, тем лучше, — откликнулась я, — поскольку Мэри ясно дала понять, что не желает нас видеть.