Корпорация - Виктория Беляева

15 июня 2000 года, среда. Байкальск.

На юге Сибири, в самом сердце Байкальской области – в здании Байкальской областной администрации – в полдень по местному времени и в девять утра по Москве заканчивалось торжественное мероприятие, именуемое подписанием рамочного соглашения администрации области с холдинговой группой «Альтаир».

Соглашение ничего особенного из себя не представляло: «всесторонне содействовать…», «активно сотрудничать…», да некие туманные намеки на «будущие инвестиционные проекты». Однако же, нежную дружбу между Байкальской администрацией и группой «Альтаир» следовало все-таки задокументировать, придать ей какой-никакой официальный статус, а то неудобно как-то получалось, в самом деле…

«Альтаир» осел в области всерьез и надолго. Ему принадлежал здесь алюминиевый заводик и кое-какая нефтянка на севере области. «Альтаиром» же были куплены 40 процентов крупнейшего в стране, не входящего с систему РАО ЕЭС, энергопроизводящего предприятия «Байкалэнерго». Средства областной администрации размещались с некоторых пор на счетах «Альтаир-банка».

О тесной связи губернатора области Николая Терских с владельцем «Альтаира» Борисом Фрайманом говорили давно и много. Пора было эту связь узаконить, придав ей статус не преступного сращивания частного капитала и государственной власти, но честного и открытого сотрудничества на благо родного региона.

В просторном зале, заполненном прессой и свитами, сопровождающими обе стороны, соглашение было подписано. Стороны энергично жали друг другу руки.

Глава «Альтаира» Борис Анатольевич Фрайман, мощный мужчина сорока с небольшим лет, необычайно приятный и румяный, тряс пухлую ладошку губернатора Терских, сверкая великолепными, явно зарубежного производства, зубами. Губернатор Терских ничем таким не сверкал, но тоже улыбался, как мог, из-под казацкого своего чуба щурясь на вспышки фотокамер.

Ибо Николай Иванович Терских был казаком, и любил напоминать об этом по поводу и без. Слушавшим в такие минуты Николая Ивановича начинало казаться, будто «казак» это что-то вроде титула – так гордо звучало это слово из уст широкого и приземистого, как тумбочка, губернатора Терских.

Наулыбавшись прессе и выпив по бокалу шампанского, Терских и Фрайман предоставили свитам развлекаться дальше и уединились на задах губернаторского кабинета в обширной комнате с диванами глубокими и мягкими.

– Коньячку?… – предложил Терских, распахнув дверцу интимно поблескивающего своими глубинами бара, и, дождавшись от Фраймана согласного кивка, собственноручно разлил из пузатой бутыли «Hennessy» в водочные стопки, – Да с лимончиком!… – вкусно проговорил он, извлекая из холодильника и лимончик, нарезанный прозрачными ломтиками.

Все это губернатор суетливо расположил на низком столике, разделившим его и Фраймана и, сложив на лице умильное выражение, потянулся к Фрайману стопкой:

– Ну, Борис Анатольевич… Давайте за наше, так сказать, дальнейшее сотрудничество!…

Борис Анатольевич немедленно тост одобрил, глотнул, отправил следом дольку лимона. Терских же поступил так: широко открыв рот, кинул туда разом содержимое стопки, зажмурился, замер, схватил лимон и, поднеся к носу, в присвистом вдохнул. Только тут глаза губернатора открылись – просветленные и влажные, – а лимон был съеден.

– Эх-х… – протянул Николай Иванович сипло, – Хорош, зарраза… Да вы, может, голодны, Борис Анатольевич? – спохватился он вдруг, – Я сейчас распоряжусь… Светланка!… Светлана Владиславовна!…

– Нет-нет, – испугался Фраймана, – Не беспокойтесь, Николай Иванович… Обедал я…

– Эх, – горько вздохнул старик, – А я-то попотчевать вас хотел…

Стариком звали Терских за глаза все подчиненные. Стариком он и держался: кряхтел, пришептывал, жевал в раздумье губами… Вот и чуб его вороной густо был посыпан солью, вот и плечи гнуло мало-помалу к земле…

Меж тем, стоило чуть попристальней вглядеться в губернаторское лицо, чтобы воскликнуть: Помилуйте!… Какой же это старик?!…

Дубленая, забронзовевшая навеки кожа и не думала морщиться. Глаза, временами мутившиеся старческой слезой, в иные моменты смотрели так остро и холодно, что бежали по спине мурашки. Да и лет губернатору, ежели по паспорту, всего-то было пятьдесят шесть.

– Нет, Николай Иванович, потчевать себя я не дам! – рассмеялся Фрайман, – Помню я, как вы меня прошлый раз пельмешками укормили. Два дня животом мучился!…

– Э-э-эх… – снова вздохнул старик, – Да какой из вас, Борис Анатольевич, едок-то?… Тарелочку пельмешек – и два дня животом… Вот у меня зам есть… Да вы знаете его, Прасолов, здоровый такой мужик… Вот тот – да!… Тот сотню пельменей замахнет – не охнет. А потом еще – ну, говорит, закусил мало-мало, теперь и поесть можно!…

И губернатор затрясся в сдобном старческом смехе. Засмеялся и Фрайман, припомнив пузатого Прасолова.

– Однако, что же я вас пустыми-то разговорами задерживаю… – засуетился вновь Терских, – Вы уж меня, старика, простите, Борис Анатольевич, есть грех, люблю поговорить о жизни с хорошим человеком… А у вас-то, вроде, разговор какой был?…

Фрайман посмотрел на губернатора с нежностью:

– Да разговор-то все тот же, Николай Иваныч… Об акциях…

Разговор этот и впрямь затевался не впервые. Речь шла об акциях «Байкалэнерго».

«Байкалэнерго» давно и привычно именовалось уникальным предприятием. Уникальность же его заключалась в том, что было данное открытое акционерное общество а) избыточно – то есть, производило энергии больше, чем требовалось Байкальской области, и имело, чем торговать, б) неподконтрольно РАО ЕЭС, в) вообще никому неподконтрольно.