Аня Каренина - Лилия Ким

— Ну ладно, из-за Ольги — пойдём. — Вронский хлопнул себя ладонью по бедру, встал и вдруг в окно увидел, что Каренина заходит в подъезд Щербацкой с каким-то мужиком.

— Э… глянь… Это же Анька.

— Где? — Петрицкий вскочил.

— Да ушла уже… Слушай, она с каким-то мужиком приехала вон на той тачке. Прикид какой-то реальный… Нормально! — Вронский удивлённо обернулся к Петрицкому. — Слушай, может, туда пойдём? Там, может, круче будет? Нас сегодня даже звали, помнишь? — Вронский слегка толкнул Петрицкого локтём, тот расплылся в гнусной улыбке.

— Да уж, звали…

— Так может…

— Не-е, пойдём к Варваре, раз собрались, — скривился Петрицкий. — Не появимся — она обидится. Вони будет кило.

— Это точно, вони будет.

Вронский подумал, что наговорит потом Варвара, если узнает, что он вместо неё пошёл к Кити! Да и потом выпускной класс… А у Варвары или у кого-нибудь из остального бабья всегда можно домашку списать.

— Да, пойдём к Варварке. И правда, обидится ещё. Коза…

[+++]

Кити стояла перед зеркалом, оглядывая себя в последний раз. На ней было изумительное красное платье, стилизованное под китайское. Но не чистое «этно» с вьетнамского рынка, а «намёк от кутюр». Позапрошлогодний «Тьерри Мюглер». Гладкий тёмно-красный шёлк с традиционным рисунком, вышивка вместо окантовки. Щербацкая накинула тонкую шаль. Длинные кисти, свисающие с её концов, завершили ощущение роскоши. Золотые сабо, длинные серьги, тяжёлые браслеты… Вроде всё на месте.

Потом она оглядела стол. Мать всё приготовила, нарезала, а Кити красиво разложила, как видела в дорогих ресторанах. На огромных тарелках, в море зелени и абстрактных каплях соуса. Немного закуски, две бутылки вина, всё небольшими порциями.

— Перекусим немного и пойдём…

Больше всего Кити волновалась из-за того, что Левин увидит, где она живёт. А вдруг он тогда больше никогда не придёт? Но, с другой стороны, вдруг захочет квартиру ей купить в другом месте?

— Такая жемчужина, как ты, достойна самой дорогой оправы, — вторил её мыслям с экрана какой-то индийский принц.

Щербацкая повернулась к телевизору и пару минут слушала, как жирный индус поёт что-то про весеннюю болезнь. Потом, сообразив, что глядит полный отстой для пятидесятилетних домохозяек, судорожно выключила ящик.

— Ну ладно… — Кити глубоко вздохнула. Будь что будет.

[+++]

Максим сильно напрягся, заезжая в тесный двор. Раздолбанная дорога, дети бегают, собаки, всё ржавыми колымагами заставлено.

— Вот, возле этой машины останови, — сказала Аня, показывая на левинский «Ягуар».

Максим увидел машину Левина и почувствовал, что у него вены на шее вздуваются от злости.

— Наш пострел везде поспел, — прошипел он сквозь зубы.

— Что?

Аня пытливо вглядывалась в лицо Максима. Остатки спокойствия покинули её. Почему это Максим так разозлился, увидев эту машину? А, это тачка мужика Кити, больше тут никто не может приехать на такой. У Карениной противно заныло где-то под рёбрами.

[+++]

Резкий звонок в дверь заставил Щербацкую покрыться испариной. «Хорошо бы это была Каренина!» — подумала Кити и открыла дверь.

На пороге стоял улыбающийся Левин с огромным букетом роз, большим белым плюшевым медведем и каким-то небольшим пакетиком.

— Ой, какая прелесть! — заверещала Кити, увидев медведя.

— С днём рождения, — сказал Левин, оглядываясь.

То, что он увидел, вполне соответствовало его ожиданиям. Самые пафосные девицы жили как раз в таких квартирках. Безликая бетонная коробка: две тесные комнатки, потолки самое большое два семьдесят, но скорее всего два пятьдесят, ламинатная мебель, ни капли фантазии в интерьере, как увидели в магазине, так и заказали. Особенно его покоробил вид стенки «под орех» и советский хрусталь, расставленный в серванте.

— Прекрасно выглядишь, — Левин оглядел Кити с головы до ног.

«Ужасно! Как она могла одеться в китайское платье! Оно же её полностью дематериализует! Фу, такое впечатление, что перед тобой человек-невидимка ходит в одежде. Одно платье! Только оно! Её самой за ним вообще не видно! Кошмар…» Алексею Левину показалось, что Кити совсем не красивая, даже уродливая, блёклая, невыразительная. Более того, в обычной квартире панельного дома это китайское платье выглядело как огромный рубин в куче дерьма. Из-за пурпурного шёлкового шика вся окружающая обстановка казалась убогой и шаблонной до невозможности.

Левин смотрел на Щербацкую и думал: «За неё не дадут много денег, если захотят сначала живьём смотреть». Потом успокоил себя: это из-за платья, это только из-за платья. Оденется в чёрное или голубое, будет хорошо, будет симпатичная.

— Вот это моя комната, — Кити широким жестом показала Алексею собственные «апартаменты». К приходу Левина она заботливо выставила на самые видные места самые кайфовые вещи, подаренные ей бывшими ухажерами.

— Да, хорошо, — улыбнулся Левин своим мыслям.

«Ещё хуже, чем можно было представить», — подумал он, глядя на голубовато-серебристый шкаф-купе с зеркальными дверями. Рядом как ни в чём не бывало притулился красный стул с высокой спинкой, тут же и диван «псевдоампир» с позолоченным каркасом, антикварный стол на изогнутых ножках… Всё вместе создавало впечатление складского помещения хорошей комиссионки.

«Ни малейшего чувства стиля и гармонии. Как деревенская девка — что красно, то красиво!» — думал Левин.

— А мы ещё кого-то ждём? — он нежно поцеловал Кити в щёку.

— Да… так, одну подругу, Аню. Она немного отмороженная, у неё мама инвалид.

Левин покрутил у виска с вопросительным выражением на лице.

— Да нет! Без ног просто. Ну она такая, знаешь, обычная. Но мы с ней подруги, когда-то были близкие, теперь не очень.

— Что ж так? — Алексей вложил в тон голоса весь яд, который у него накопился, но Кити не уловила этих издевательских ноток.

— Ну, понимаешь, разные интересы и всё такое, — Кити делала круглые глаза и говорила, наклонив голову.

— Понимаю… — протянул Левин, еле сдержав саркастическую улыбку, хотя Кити всё равно бы ничего не заметила.

Резкий звонок заставил Щербацкую вздрогнуть. «Блин, так всё хорошо идёт!» — подумала она, пожалев в это мгновение, что пригласила Аню.

Щербацкая открыла дверь и остолбенела.

— Поздравляю с днём рождения! — выпалила Аня, протягивая ей фаянсовую копилку.

— Спасибо… — проговорила Кити, переводя глаза с Аниного прикида на Максима.

— Привет, Кити, — поздоровался тот первым, — с днём рождения. — Он протянул Щербацкой маленькую коробочку и небольшой букетик цветов.