Жизненная сила - Фэй Уэлдон

К Мэрион: «Скажи, Мэрион, тебе нравится Энтони? Мы пригласили его специально для тебя. Смотри же, не подведи нас».

К Энтони: «Как ты находишь Мэрион, Энтони? У нее британское гражданство…»

Ко мне: «Я пригласила Эда на открытие новой галереи при Музее истории человечества. Надеюсь, ты не против».

К Лесли: «Ну, сколько прекрасных старинных зданий вы снесли в этом году?»

Но кульминацией стало ее обращение к леди Анджеле Петтифер: «В вашем „роллсе“ найдется место для меня? Здесь мне все осточертело. Если бы вы довезли меня до Бордо, я смогла бы самолетом вернуться в Лондон и взяться за работу. А Винни пусть занимается машиной и детьми. Им это пойдет на пользу…»

Именно так она и поступила. Сложила вещи в сумку и уехала вместе с Лесли и леди Анджелой, даже не оглянувшись на Винни, застывшего с разинутым ртом. Эта унизительная сцепа потрясла всех пас, не только меня.

Розали зашла в «Аккорд риэлтерс», собираясь на очередное свидание с мистером Кольером. Она купила себе новый плащ. В последнее время она одевалась в дешевое тряпье, но эта вещь выглядела более чем прилично. Мало того, плащ был подозрительно похож на тот, что я недавно видела в витрине одного магазина, на этикетке значилась цена — пятьсот двадцать три фунта. Помню, я еще задумалась, кто в наше время в состоянии позволить себе такую покупку, и заключила, что везде найдутся женщины, готовые потратить на одежду последний пенс. Но мне и в голову не приходило, что такой легкомысленной особой окажется Розали.

— В чем дело? — спросила Розали. — Что ты хмуришься?

Мистер Кольер в своем кабинете отправлял факс.

— Я думала о прошлом, — пояснила я, — и о том, как оно переплетено с настоящим. Аманда, дочь Сьюзен, танцует голышом с моим Колином у нас на кухне.

— Ну и что в этом такого? — удивилась Розали. — Лесли Бек не отец твоему Колину. Конечно, если я не ошибаюсь.

— Ты совершенно права, — подтвердила я.

— Кое-кто, — заявила Розали, — утверждает, что любовник портит женщину раз и навсегда. И что дети наследуют черты всех ее любовников.

— С научной точки зрения это невозможно, — возразила я, с трудом удержавшись, чтобы не добавить: «А кое-кто считает, что ты встречаешься с убийцей». — Помнишь, как Сьюзен уехала с Лесли Беком в Бордо? У них был роман?

— «Роман», — саркастически передразнила меня Розали. Сегодня она держалась бесцеремонно, почти нахально. — Какая ты все-таки сентиментальная! Скорее всего они переспали пару раз, не больше. Если это позволено нам с тобой, почему нельзя Сьюзен?

Я не стала напоминать, что Розали провела с Лесли Беком всего-навсего часа два и забеременела от него совершенно случайно, а мы с ним любили друг друга все лето.

Я лишь произнесла:

— Мне нравится твой плащ.

А Розали откликнулась:

— Я знаю, о чем ты думаешь, Нора, бедняжка Нора! Надеешься возродить свой роман с Лесли Беком? А если ему это ни к чему? Если ты уже слишком стара и он тебя давно забыл?

— Ты говоришь о себе, — парировала я.

— Конечно, — согласилась Розали. — Но я под защитой мистера Кольера, а у тебя есть только Эд. Знаешь, этот плащ сняли с витрины, поэтому его продали мне со скидкой пятьдесят фунтов.

— Тебе повезло, — заметила я.

— Так или иначе, — продолжала Розали, — по-моему, на вдовца Лесли Бека в первую очередь должна претендовать Мэрион. Мы обязаны уступить его ей.

— Почему это?

— Если бы не мы, сейчас она была бы замужем за каким-нибудь управляющим банка и счастливо жила в пригороде с четырьмя детьми и картинами на стенах.

— Ты заговорила совсем как я. Как будто брак — основная цель жизни. Ошибаешься! Всего того, что Мэрион имеет сейчас, она добилась бы и без нашей помощи.

— Вряд ли, — покачала головой Розали.

— Она не из тех, кто стремится замуж.

— Она была такой, — настаивала на своем Розали. — Должна была быть.

Мистер Кольер выглянул из кабинета и попросил:

— Минутку, Роззи!

— Роззи? — повторила я. — Звучит слишком интимно. А если Уоллес вернется?

— Ты просто завидуешь мне и боишься, что мне повезет, — выпалила Розали. — Ведь сама ты никогда не была счастливой.

Я почувствовала, как пол покачнулся у меня под ногами, как в тот раз, когда Сьюзен вдруг встала и уехала с Лесли Беком, а я смотрела им вслед, встревоженная, злая и измученная ревностью.

Мистер Кольер и Розали ушли — она держала его под руку. Я задумалась: почему Розали считает своим долгом противоречить мне? Должно быть, инстинктивно, чтобы изгнать чужака со своей территории, закрепить право первенства. А может, женщины остаются подругами, пока на горизонте не замаячит новый самец? В это мне не верилось, но такое объяснение позволяло не принимать слова Розали близко к сердцу. И все-таки мне хотелось плакать. Я сообщила мистеру Рендеру, что мне нездоровится, ушла из офиса и поездом доехала до станции «Грин-парк».

Я прошлась по Бонд-стрит, мимо дорогих магазинов, в которых никогда не бывала и никогда уже не побываю, вверх по Мэддокс-стрит, мимо неприметных заведений, торгующих тканями и коврами, быстро выходящими из моды, свернула за угол, где улицы становились более широкими и менее оживленными, а владения моды граничили с владениями ценителей искусства. Я миновала «Броуз Д'Арби» с выставленным в витрине подлинником какого-то старого мастера, еще одну витрину с мольбертом и мариной с тонущим в шторм кораблем, несколькими старыми астролябиями, на которых отдыхал глаз после позолоченных рам, и наконец вышла к «Галерее Мэрион Лоуз» и беспокойному мирку современного искусства.

Толкнув вращающуюся дверь, я очутилась прямо перед спальней Аниты и Лесли. Светлые шторы, сероватые обои, желтое кресло, прекрасное белое льняное белье, серебряный гребень на туалетном столике темного дуба, а на кровати — тень сгорбленного Лесли Бека, обезображенная, но воодушевляющая, словно более отчетливое изображение, проступающее на совмещенных пленках. Конечно, это была игра воображения; надеюсь, ничего подобного Анита не видела. Наверное, картина была написана не слишком умело, но в живописи я не разбираюсь.

Оказалось, Мэрион ушла в «Галерею Тейт».

— На переговоры о продаже Макинтайра, — пояснила Барбара. — Слишком поздно: все полотна уже уложены и отправлены в Шотландию.

Этот мир я не понимала и прямо заявила об этом. И добавила, что хочу купить картину Аниты Бек.

Барбара сказала, что она не знает, продается ли это полотно. Афра вмешалась со словами, что картина наверняка не продается. Я возразила: на картине нет пояснительной таблички — с чего же они взяли, что она не продается? И если я решила потратить сбережения всей жизни на произведение искусства, к тому же купить его в разгар экономического спада, почему я не могу это сделать?