Что я натворила? - Аманда Проуз

Он смеялся и улыбался, заставляя Кэтрин наносить себе все больше ударов. Первые несколько мгновений она от неожиданности не поняла даже, как реагировать. Потом разобралась в ситуации и попыталась сопротивляться. Но Марк был гораздо сильнее, и у нее ничего не вышло.

— Прекрати! Прекрати, Кэтрин! Глупенькая!

Кэтрин громко всхлипнула. Прошло несколько секунд, прежде чем Марк вдруг перестал бить ее.

— Милая! Почему ты плачешь?

Полными слез глазами девушка заглянула в его красивые бледно-голубые глаза.

— Потому что ты сделал мне больно, Марк.

Он прижал Кэтрин к себе крепко, обернул вокруг нее полы своего пальто и тихо проговорил куда-то ей в макушку:

— Детка, детка, я же просто пошутил! Я люблю тебя и никогда бы не причинил тебе боль намеренно. Я скорее умру, чем заставлю тебя страдать.

Придя домой и увидев себя в зеркале, Кэтрин с ужасом обнаружила у себя на лице покрасневшие следы от ударов.

Поправляя на столе подставки под приборы, подстаканники и солонку с перечницей, Кэтрин думала о том, как многое из того, что Марк делал и говорил, оказалось ложью. Он бы не предпочел скорее умереть, чем причинить ей боль. Это она знала наверняка.

К восьми часам, когда они с Марком уже поужинали, на кухне начали собираться сотрудники Маунтбрайерз. Кэтрин обходила помещение, разливая вино и минеральную воду в начищенные до блеска стаканы, кивая, улыбаясь и комментируя, когда это было уместно.

— Да, сегодня удивительно хорошая погода.

— Спасибо, у меня все прекрасно, замечательно.

— Доминик? О, знаете, учится.

— Номер одиннадцать? О, это где-то рядом с Тонтон-Скул, кажется.

— От тли хорошо помогает разбавленный водой уксус. Разбрызгивать в нужных местах.

Кэтрин смотрела на эту стариковскую компанию в пыльных вельветовых пиджаках. Казалось, что они готовы были в любой момент рассыпаться в пыль. В ушах и носах их росли густые седые волосы — заботливая жена бы никогда подобного не допустила, но жен у них не было. Зубы их тоже оставляли желать лучшего. Кэтрин подумала, что эта группа сотрудников академии смахивает на стайку стареющих пингвинов, гогочущих и расталкивающих друг друга за место на льду, хотя ни что они делали, ни что говорили, в этом мире не интересовало абсолютно никого.

Примерно в десять минут девятого состоялось грандиозное появление Марка.

— Добрый вечер всем!

Он застыл у открытой двери, и Кэтрин — совершенно правильно — предположила, что на какое-то мгновение ее муженек размышлял, не склониться ли в изящном поклоне, но потом решил, что здешняя публика этого недостойна.

Собравшиеся закивали и пробормотали невнятные приветствия, им явно льстило находиться рядом с директором Маунтбрайерз. Они жаждали услышать, какая мудрость вырвется из этого рта с ослепительной улыбкой из тридцати двух тщательно выровненных и отбеленных зубов.

— Что ж, джентльмены, не пора ли нам начать? — сказал Марк до ужаса торжественным голосом. И потер ладони с энтузиазмом Фейгина из «Оливера Твиста».

Старички расселись за столом соответственно статусу — чем он выше, тем ближе к Марку. Тот церемонно начал:

— Пункт номер один: возможно, меня наградят национальной премией, это станет известно сегодня, скорее всего…

Не успел он закончить предложение, как со всех сторон посыпались одобрительные комментарии:

— О, как здорово, господин директор!

— Чертовски замечательная новость, Марк!

— Ты этого достоин, приятель, достоин!..

Поняв, что на сегодня услышала достаточно, Кэтрин проскользнула в гостиную и закрыла за собой дверь. Она тихо прокралась к столику, на котором стоял телефон, открыла ящик и осторожно извлекла оттуда «Тома Джонса» — он лежал в дальнем углу ящика, на всякий случай Кэтрин спрятала книгу подальше. Она взяла томик в руки и пробежалась пальцами по обложке, чувствуя легкий, знакомый прилив счастья, — она могла урвать несколько минут чтения. Правила Кэтрин знала хорошо: всего пятнадцать минут, пока они там обсуждают всякую чепуху, потом нужно будет срочно бежать на кухню, чтобы подать канапе и соусы.

Удобно устроившись в кресле перед окном, женщина погрузилась в чтение.