Счастливые девочки не умирают - Джессика Кнолл

Я не скрывалась от Люка и напрямик заявила, что, когда мы вернемся в Нью-Йорк, мне бы хотелось списаться с мистером Ларсоном. Мысли о нем не давали мне покоя. Я снова и снова представляла себе, как, прижавшись к нему в полутемном баре, открою очередной мрачный секрет: «Все это совершенно невыносимо», – скажу я, и в его взгляде мелькнет беспокойство, смешанное с вожделением. Он поцелует меня, сначала сдержанно и отстраненно. «Жена. Бут. Элспет», – промелькнет у него в голове. Но потом он вспомнит, что это я.

На этом занавес моей одноактной фантазии опускается. Мистер Ларсон никогда не сделает ничего подобного. Да и мне на самом деле этого не хотелось. Я готовилась выйти замуж. Просто я струсила, как все невесты. Перед свадьбой со всеми бывает, убеждала меня мама, когда я, ища поддержки, вслух засомневалась, действительно ли я готова идти под венец. «Такие мужчины, как Люк, на дороге не валяются, – предостерегла она. – Не наломай дров, Тифани. Второго такого тебе никогда не найти».

Меня тянуло к мистеру Ларсону, потому что он всегда был готов прийти на помощь. Он видел, как низко я пала, но не отступился от меня и поддерживал изо всех сил. Он разглядел будущее, которое меня ожидает, раньше меня самой, и подтолкнул меня к нему навстречу. Он верил в меня. В школе мне казалось, что вера – это распятие, покаяние и всепрощающие объятия Христа после смерти. Теперь я знаю, что вера – это другое. Тот, кто верит в тебя, видит в тебе нечто такое, о чем ты даже не подозреваешь, и не отступается, пока и ты не увидишь этого. Мне очень не хватает такой веры.

– Зачем? – уперся Люк, когда я попросила электронный адрес мистера Ларсона. Его голос прозвучал не то чтобы подозрительно, но без особого восторга.

– Что значит «зачем»? – фыркнула я на него, как на бестолковую практикантку, недопонявшую полученное задание. Что тут непонятного? – Просто фантастика, что мы вот так столкнулись! И он тоже снимается в фильме! Интересно, когда у него съемка? И что он будет рассказывать… – Люк хранил непроницаемое выражение лица, и я слезливо добавила: – Мне так хочется обо всем с ним поговорить, Люк!

Люк обессиленно бросил руки на диван и заныл:

– Ани, пойми, он мой клиент. Не надо его впутывать… во все это.

– Ты не понимаешь, – со вздохом сказала я, с поникшим видом удалилась в спальню и неслышно прикрыла за собой дверь. На следующий день я напомнила Люку о разговоре, и он прислал мне сообщение с электронным адресом мистера Ларсона, не присовокупив ни слова.

Чувствуя себя королевой выпускного бала, я настрочила небольшое восторженное письмо. Поразительно, что мы вот так, случайно, повстречались! Как тесен мир, правда? Было бы здорово встретиться!

Я восемь раз обновила страницу, пока в почтовом ящике не появился ответ. Зардевшись от волнения, я открыла письмо.

«Как насчет чашечки горячего кофе?» – написал он.

Кофе! Я закатила глаза под лоб, на что ушли все калории от съеденных тайком виноградин. Кофе! Можно подумать, я в седьмом классе!

«Выпить горячительного не помешает», – ответила я.

«Ты еще школьницей была «с перчинкой», – написал он. Слово «школьница» меня неприятно царапнуло, но он согласился, это главное.

В назначенный день я явилась на работу в просторном кожаном платье-футболке и туфлях с открытым носком, полагая, что в середине лета девушка «с перчинкой» должна выглядеть именно так.