Хижина - Уильям Пол Янг

— Говорит, но не о том, что многие предполагают. Я пришел в образе мужчины, чтобы завершить чудесную картину того, каким мы сотворили тебя. С самого первого дня мы спрятали женщину внутри мужчины, чтобы в нужный момент извлечь ее из него. Мы не создавали мужчину для того, чтобы он жил один, она с самого начала подразумевалась. Извлекая ее из него, мы в некотором смысле породили ее. Мы создали круг взаимозависимости, такой же, как наш собственный, но только для людей. Женщина вышла из мужчины, и теперь все мужчины, включая меня, рождаются через нее, и все происходят, рождаются, от Бога.

— О, понимаю, — перебил Мак. — Если бы женщина была создана первой, никакого круга взаимозависимости не возникло бы и, следовательно, не было бы возможности для полноправных и равных взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Верно?

— Совершенно верно, Мак. — Иисус взглянул на него и улыбнулся. — Нашим желанием было создать существа, которые были бы полностью равными и сильными партнерами, мужчину и женщину. Однако ваша независимость с ее требованием власти и достижений разрушила взаимоотношения, к которым тяготеет ваша душа.

— Вот оно что, — произнес Мак, шаря по гальке и выбирая плоский камешек. — Все снова и снова возвращается к власти и тому, как она мешает отношениям, которые существуют между вами тремя. Мне хотелось бы их постичь, вместе с вами и с Нэн.

— Для этого мы и здесь.

— Мне бы хотелось, чтобы она тоже была здесь.

— О, это могло бы быть, — задумчиво протянул Иисус.

Мак не понял, что он имеет в виду.

Они несколько минут посидели в тишине, не считая выдохов, с которыми запускали камешки, и шлепанья этих камешков по воде.

— Мне хотелось бы, чтобы ты запомнил одно, последнее, прежде чем отправишься.

Мак посмотрел на Иисуса с удивлением.

— Прежде чем отправлюсь?

Иисус пропустил его вопрос мимо ушей.

— Мак, смирение, как и любовь, это не то, что ты можешь рождать сам но себе. Без меня, живущего в тебе, ты не сумеешь смириться ни перед Нэн, ни перед детьми, ни перед кем в своей жизни, включая Папу.

— Ты хочешь сказать, — с легким сарказмом перебил Мак, — я не смогу просто взять и спросить: «А что сделал бы Иисус?»

Иисус усмехнулся.

— Намерения добрые, идея только никуда не годится. Дай мне знать, что у тебя получится, если ты изберешь такой способ. — Он помолчал и заговорил серьезно: — Моя жизнь вовсе не образец, которому необходимо следовать. Быть моим последователем не значит «быть как Иисус», в таком случае твои независимость будет уничтожена. Я пришел, чтобы дать тебе жизнь, подлинную жизнь, мою жизнь. Мы пришли, чтобы жить в тебе, чтобы ты сумел видеть нашими глазами, слышать нашими ушами, осязать нашими руками и думать так, как думаем мы. Однако мы никогда не станем навязывать тебе подобный союз. Если ты захочешь обойтись без нас, пожалуйста. Время на нашей стороне.

— Должно быть, это и есть ежедневное умирание, о котором говорила Сарайю, — произнес Мак и кивнул.

— Кстати, к вопросу о времени, — сказал Иисус, указывая на тропинку, которая уходила в лес от края поляны, — у тебя назначена встреча. Иди по этой тропинке до конца, там войдешь внутрь. Я буду ждать тебя.

Как бы сильно ему ни хотелось, Мак понимал, что нет смысла пытаться продолжить этот разговор. В молчании он натянул носки, надел ботинки, еще не успевшие высохнуть до конца. Поднявшись, он пересек поляну, задержался на минутку, чтобы еще раз взглянуть на водопад, перепрыгнул через ручей и вошел в лес по натоптанной тропинке.