Путешествие во тьме - Джин Рис

Я проснулась, когда Этель, войдя ко мне в комнату, зажгла свет.

— Я подумала, что тебе надо позавтракать. Уже поздно — почти одиннадцать.

— Спасибо, — сказала я, — только, пожалуйста, выключите свет. Режет глаза.

— Теперь мы с тобой совсем помирились, правда, детка?

Я ответила:

— Правда, — надеясь, что она уйдет.

На ней было кимоно пурпурного цвета с белой каемкой. Она ходила взад-вперед по комнате маленькими шажками и тараторила:

— Я ведь хочу сказать — я все понимаю. Я не против, когда люди развлекаются, хотя не все хозяйки соглашаются с этим. Если бы ты жила в другом месте, ты бы это быстро поняла. Но только будь поосторожнее, договорились? Потому что этот Денби внизу… Этот старый хрыч… Сама понимаешь, я не хочу давать ему повод… чтобы он выгнал меня отсюда — я потратила столько денег на ремонт.

— Да, конечно.

— Ты хорошо провела время? Уверена, что неплохо. Редман — отличный парень. Он знает что к чему, это сразу видно. Бьюсь об заклад, он опытный парень. Знаешь, детка, я думаю, что ты захочешь теперь больше проводить времени со своими друзьями, а не будешь целый день торчать дома. Я не настаиваю, но мы могли бы обсудить вопрос платы за комнату.

— Хорошо, — сказала я, и она, наконец, вышла.

Оставшись одна, я открыла свою сумочку, чтобы взять носовой платок. Карл положил туда пять фунтов. Туман все еще не рассеялся.

Туман стоял еще несколько дней, и Карл не заходил и не присылал о себе вестей.

— Интересно, что случилось с Редманом? — сказала Этель. — Похоже, он исчез. — Думаю, что он уехал из Лондона.

— Возможно.

Но вскоре он позвонил и пригласил меня пообедать с ним. Этель многозначительно поглядывала на меня и внезапно начала обращаться со мной почтительно. Вот теперь я действительно ее возненавидела — улыбку, выражение лица и звук голоса, особенно когда она спрашивала: «Ты хорошо провела время? Хорошо повеселилась?»

Но я не так часто ее видела, потому что вставала поздно и долго одевалась. Если я приводила Карла после обеда, она обычно или уходила, или скрывалась в свою спальню. Все делалось по взаимному согласию («Ты понимаешь, детка, что при подобных обстоятельствах две с половиной гинеи в неделю — не так уж много за эту комнату? А на самом деле, за право пользования всей квартирой. Это хорошенькая квартирка, куда можно привести гостя, не так ли? Люди начинают совсем иначе к тебе относиться, когда ты приводишь их в такое место. Люди никогда не дают тебе столько, сколько ты стоишь. Они дают тебе столько, сколько ты стоишь по их мнению. Вот тогда-то хорошая квартирка имеет значение»).

Иногда возникало ощущение, что все это мне только снится. И солнце, и небо, и тени, и дома, и люди — только части сна, и все они объединились против меня. Но были и другие мгновенья, когда погожий день, музыка, взгляд в зеркало и мысль о том, что да, я хорошенькая, наводили меня на мысли о том, что я могу сделать все, что захочу, и стать такой, какой захочу. И мечты бог знает о чем. О том, что Карл скажет: «Когда я уеду из Лондона, то возьму тебя с собой», — несмотря на то, что я часто подмечала его взгляд, означавший: смотри, я здесь только на мгновенье, надеюсь, ты это понимаешь.

«Я встретил девушку в Лондоне, и она… Прошлой ночью я спал с девушкой, которая…» Это обо мне.

Нет, не «девушка». Наверное, другое слово. Ладно, не имеет значения.

— Ты надолго приехал в Лондон?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто так.

— Ну, думаю, что могу побыть еще две или три недели, не знаю точно. Джо уезжает на следующей неделе. Он встречается с женой в Париже.

— Разве Джо женат? — спросила я. — Ты шутишь! Он так мне нравится.