Параноики вопля Мертвого моря - Гилад Элбом

Мы въезжаем в город, и я медленно пробираюсь к дивизии, следуя указаниям, написанным на оборотной стороне бланка. Оз молчит, но мне все равно. Указания очень четкие, и вот уже виднеются антенны и сторожевые вышки возле морского берега. Я притормаживаю возле ворот. Оз отстегивает ремень безопасности и открывает дверь, хотя машина еще не остановилась.

— Вы не знаете, кто может мне здесь помочь получить медкарту?

Он расправляет ладони, проводит ими по бокам, выходит из машины, проходит мимо охранника и скрывается на территории базы. Постовой отдает ему честь, а затем подходит к моей машине.

— Оставьте машину за воротами.

— Мне нужно забрать медицинскую карту для Центра психического оздоровления Транкил Гевн в Иерусалиме.

— Оставьте машину за воротами.

Я паркую свою «Джасти» за воротами и иду к будке охраны.

— Мне нужно забрать медицинскую карту для Центра психического оздоровления Транкил Гевн в Иерусалиме.

— Предъявите ваше удостоверение.

Я лезу в карман, но там пусто. Где же оно? Только не это: я отдал его постовому на входе в центральную штаб-квартиру. Ну вот, теперь мне снова придется заезжать в это дурацкое место по дороге домой.

— Так вы предъявите ваше удостоверение?

— До меня только что дошло: я оставил его в центральной штаб-квартире. Но у меня с собой есть мое рабочее удостоверение для больницы.

— У вас должно быть официальное удостоверение личности.

— На этом тоже есть моя фотокарточка.

— Этого недостаточно.

— У меня есть гостевой пропуск из центральной штаб-квартиры.

— Вы обязаны сдать его в центральную штаб-квартиру.

— Я знаю. Я сдам его. Но сейчас он у меня есть, разве это не означает, что мой визит одобрен центральной штаб-квартирой?

— Штаб-квартира есть штаб-квартира. Здесь — дивизия.

— И что мне делать?

— Я знаю только то, чего вам нельзя сделать. Вам нельзя сюда входить.

— А вы не могли бы позвать сюда кого-нибудь? К воротам? Мне только и надо, чтобы кто-то принес мне карту.

— Сейчас попробуем.

Он снимает трубку с красного телефонного аппарата и куда-то звонит. Аппарат не для экстренной связи, обыкновенный телефон с тональным набором. Красный он именно для того, чтобы его можно было отличить от аппаратов с импульсным набором, что до совсем недавнего времени было единственным вариантом для Израиля. Первый раз я пользовался аппаратом с тональным набором в армии. До этого мне казалось забавным, что в американских сериалах типа «Далласа», «Династии» или «Трое» люди снимают трубку, нажимают несколько кнопок и сразу же начинают говорить. Я тогда думал, что это ещё одна отличительная черта телевидения, чтобы поддерживать нереальность происходящего. Ну как актеры и актрисы, которые с утра просыпаются чисто выбритыми и в макияже. Мне понадобилось восемнадцать лет, чтобы осознать: возможность говорить по телефону через две секунды после набора номера существует не только в кино. Это реальность. Реальность, которая существует только в Америке и ещё в армии.

К воротам приближается какой-то солдат. Ну естественно, кто же ещё? Я могу его описать, но там ничего особенного: форменные ботинки, начищенные, но не до блеска; форма, мешковатая, но опрятная; круглое, усталое лицо, очки; это старшина роты, и у него на воротничке поблескивают пуговицы старшины.

— Я приехал забрать медицинскую карту для Центра психического оздоровления Транкил Гевн в Иерусалиме.

— Я знаю. Мы не можем дать вам карту.

— Я приехал из Центрального штаба. Я заполнил там все бланки и подписал все документы. К сожалению, я забыл там своё удостоверение личности, но у меня есть рабочее удостоверение из больницы.

— У нас нет этой карты.

— Что?

— Она застряла в бригаде.

— Вы, должно быть, шутите.

— Я только что туда звонил. Они не смогли прислать её нам сегодня, но если вы хотите, вы можете поехать и забрать её оттуда.

— Ага. А когда я приеду туда, мне скажут, что её задержали в полку.

— Я не знаю, что вам скажут. Я знаю только, что сказали мне: они не смогли прислать её сегодня, но вы можете поехать и забрать её оттуда.

— Откуда?

— Кесария.

Я смотрю на часы. Полтретьего. Один музыкальный магазин лучше, чем ни одного. Я успею.

— Ладно. Поеду туда.

— Хорошо. Это находится не доезжая старого города, сразу возле амфитеатра. Вы легко найдете это место.

— Возле какого амфитеатра?

— Римского. Возле стадиона.

— Я там ни разу не был.

— Так, погодите. Наш интендант должен поехать туда к четырем для проверки противогазов. Он как раз собирался ехать с кем-нибудь, но раз уж вы здесь, я сейчас схожу за ним. Подвезёте его туда, вы не против? Он знает про Кесарию всё. Расскажет всё, что вам будет нужно.

— Можно мне позвонить?

— Пожалуйста, вот мой сотовый.

Сотовый? Мне это не нравится. Наверное, мой пассажир — на редкость несносная личность.

Я снова звоню Кармель, но её все ещё нет дома. Где она? В онкологии? В реанимации? В морге?

Так, а вот и наш интендант, лиловый берет под погоном.

— Здравствуйте. Кто подбросит меня до Кесарии?

— Наверное, я.

— Великолепно. Поедем же. Вы знаете дорогу до бригады, не так ли?

— Боюсь, что нет. Мне сказали, вы поможете мне туда добраться.

— Помогу, друг мой. Да не устрашит вас дорога ко дворцу царя Ирода, ибо я с вами.

Я его уже ненавижу.

— И ещё мне понадобится ваша помощь пройти в здание: я оставил удостоверение личности в центральной штаб-квартире.

— Разрешение войти во дворец будет вам дано, мой друг. Не опасайтесь. В путь.

Главное развлечение к северу от Тель-Авива — Синема-Сити, новый комплекс на двадцать один кинотеатр, и промоутеры говорят, что там самые большие киноэкраны на всем Ближнем Востоке. Ещё там есть четырехмерный симулятор полета на истребителе, интерактивное мультимедийное шоу про подпольное еврейское ополчение и их вклад в дело сионистов по изгнанию британцев из Палестины. Ещё есть бесплатная парковка.

Главное развлечение к северу от Нетании — большая электростанция. Её трубы, похожие на вавилонские башни, все в облаке мерцающих огней, видны издалека — этакие дымовые колонны, указующие путь. На этом отрезке приморского шоссе всегда свободнее, и мы быстро проезжаем какие-то маленькие поселения, в которых, за исключением древних рекламных щитов на обочине, нет ни единого признака жизни.