Толкование сновидений - Олег Дивов

На том и порешили. Мы немного еще поспали, утром слопали отменный завтрак и разошлись обеспечивать стихийное бедствие. Я, например, честно отправился дозаправлять свой дизель. Пьер вооружился бензопилой и исчез в лесу – искать самое большое поваленное дерево, чтобы вечерний костер выглядел посолиднее. А Тони раскочегарил наш оранжевый ратрак и, полный радостных предчувствий, укатил по трассе «браво» к нижней опоре подъемника встречать гостей. Тони любил приключения. От них девушки возбуждались и просто гроздьями висли у красавца брюнета на шее и прочих для этого предназначенных местах.

М-да, приключение их ожидало то еще. Довольно скоро и очень серьезное. Впрочем, нам с Кристин тоже досталось.

Я ее сразу узнал, и у меня кольнуло в области сердца. Крис сидела рядом с Тони в кабине ратрака, о чем-то с ним оживленно беседуя. Она стала еще красивее, чем раньше. Сколько же мы не виделись? Почти год. И что мне теперь делать? Из-за елок вывалился Пьер, весь в снегу – очень вовремя, поможет гостям разгрузиться. Я удрал в генераторную, достал сигареты, закурил. И не удержался – стал подглядывать через крошечное окошко. Гости прыгали из кузова, с очень даже веселыми лицами, Крис стояла на подножке и озиралась, будто кого-то искала. Да, еще красивее. Совсем взрослая. А я, оказывается, по ней тосковал. И как! Но зачем она здесь?

Через полчаса в генераторную заглянул Тони. «Ох, ну и грохот! Ты чего спрятался?» – «Да так, смотрю…» – «Это я уже заметил. Видел ту черненькую? Супер!» – «Что еще за черненькая?» – «Ну, со мной в кабине ехала. Фигура – ух! А мордашка! Зовут Крис. Я к Роджу в гостевой журнал залез – некая Кристин Киллис». У меня сначала глаза на лоб полезли, но тут я вспомнил, какой Роджер грамотей, и все понял. Старина Родж основательно затвердил, что в большинстве французских слов, а уж тем более фамилий, минимум три лишних буквы, и теперь на всякий случай перестраховывается[9]. «Килли, – говорю. – Килли, неужели трудно догадаться? Эх, вы, молодежь… Какой позор – такую фамилию не признать». Тони озадаченно почесал в затылке. «А ты ее что… э-э… Так это ты от нее прячешься?» Я отвернулся. «Вот шайзе, – сказал Тони. – А я ей разве что ручки не целовал. Про ледоруб, который в скале над комплексом торчит, целую легенду наплел, приглашал слазать посмотреть…» – «Ну и лезьте». – «Как же! – Тони вроде бы даже обиделся. – То-то у меня легенда про несчастную любовь получилась! Ладно, хочешь прятаться – твое дело. Но обед я тебе сюда не понесу». И ушел. Я остался. Пять сигарет искурил взахлеб, словно решил никотином отравиться. По причине несчастной любви, наверное. И даже не услышал, как она вошла. Только почувствовал. «Здравствуй, Поль». – «Здравствуй, Кристин». – «Я тебя искала». И тут у меня ка-ак вырвется: «А я тебя ждал!»

Мы все-таки вышли на свежий воздух. Держась за руки вышли. И говорили без перерыва битый час, до хрипа. В основном извинялись. Объясняли друг другу, какие мы раньше были глупые и непонятливые. И какие мы теперь мудрые и умные. И как нам плохо было поодиночке. Целовались, ничего вокруг себя не видя, чем привели в бешеный восторг окружающих. Вплоть до бурных аплодисментов.

Что ж, бывает и такое. Нас разлучил сильнейший шок, помноженный на молодость лет. Неверные оценки, максимализм, неспособность понять внутренние мотивы партнера и согласиться с тем, что он такой, какой есть. Невеликое, конечно, открытие. Изобретение велосипеда. Но нам с Крис оно далось недешево. Да, по тем же причинам возникают почти все личные конфликты на свете. Из-за этого вполне благополучные семьи распадаются, детей бросая – не то, что пара молодых любовников разойдется. Но все-таки у нашей взаимной черствости было оправдание. Мы тогда не были нормальными людьми – я это в сотый раз готов повторить. И мы пережили кое-что особенное. Неудивительно, что меня отвергли, когда я проявил себя чересчур мужчиной. И конечно я удрал и закуклился, потому что таким и был.

Примерно все это мы с Крис и проговорили тогда вслух. Обнялись и пошли в дом. Роджер, увидев нас вместе, засиял похлеще софита для ночного катания. Переместился на свое любимое место за стойку – он любит играть в бармена, – и налил. Мы выпили просто так, без тоста, обозначив все, что хотели, одними глазами. Родж налил снова. «А теперь, – сказал он, – за мучительную смерть ремонтников. Поль, это ужас. Мне сейчас звонили по сателлиту. У них там еще что-то упало, и они дойдут до нашего участка только через трое суток». Выпили за смерть ремонтников. «Солярки-то у нас хватит, – горько вздохнул Родж. – Но хватит ли гостям развлечений?» – «Лишь бы им хватило вина, – сказала Крис. – А у меня здесь уже все есть». И посмотрела на меня. Пришлось отдельно добавить за любовь. А потом мы взяли бутылку, вышли под ласковое солнышко, уселись на завалинке и там просидели в обнимку аж до самого вечера. Нас даже в номер уйти не тянуло – после бурного излияния чувств хотелось в первую очередь просто рядом побыть. И мы сидели. Я только к дизелю отлучался – у него бак маленький. В лесу завывал пилой лесоруб Пьер, а Тони каждый раз, когда разворачивал машину, подняв наверх лыжников, махал нам рукой.

Потом были костры, мясо на вертеле, глинтвейн, рейнвейн, чуть ли не портвейн, и даже обещанное шампанское из горла. Потом любовь. Не совсем так, как раньше, когда мы просто жадно насыщались перед очередным расставанием. Пришло удивительное ощущение комфорта. Наверное так и должно быть, если понимаешь – этот человек больше не уйдет. Горнолыжная трасса уже не сможет отнять его у тебя.

Мы проснулись еще затемно, и нам совершенно не хотелось спать. А хотелось выйти на улицу и проорать о своей радости так, чтобы еще одна лавина сошла. «Поль, давай устроим маленькое безумство». – «Давай. Родж прячет где-то в погребе „Дом Периньон“. Самое время его найти». – «Да нет же, глупый. Своди меня в свадебное путешествие. Так, просто символически. Неизвестно, когда мы еще поженимся, да мне и наплевать, я просто хочу быть с тобой – а путешествие зато у нас будет. Пойдешь?» – «Э-э… Куда?» – только и смог промямлить я. «Знаешь, я столько всего слышала про ваш знаменитый ледоруб в скале…» – «Крис, дорогая, это же часа полтора карабкаться». – «И отлично. Пока соберемся, как раз немного рассветет. Подъем ведь совсем не опасный, правда? Ну вот. Сунь руку под кровать». Я сунул. Там лежал большой термос. Спорю на что угодно – глинтвейн. У меня аж слюнки потекли. Когда она успела? Вот это женщина. «Давай же, Поль! Возьмем лыжи, глинтвейн, бутерброды, и устроим себе романтический завтрак на вершине. А потом съедем обратно по целине. Я сто лет не ездила по целине. Представляешь, как будет здорово?» – «Авантюра, – сказал я. – Но… Но когда мы состаримся, то очень пожалеем, что этого не сделали. Ты чудо, Крис. Такого свадебного путешествия не было ни у кого на свете. Я тебя люблю. Вставай». – «Потом ляжем и проспим до обеда!» – произнесла Крис очень хищно, сбрасывая одеяло. Конечно, ей сейчас любое нарушение режима было в радость, она еще не привыкла толком к человеческой жизни. Только-только зачехлила лыжи. Первый сезон на воле. Бедная девочка. Милая. Дорогая моя.