Голубь с зеленым горошком - Юля Пилипенко

Кофе еще никогда не казался таким божественно вкусным. Обхватив руками колени, я сидела на балконе и задыхалась от жизни. Я воспроизводила каждую секунду минувших суток и никак не могла поверить, что мой еще совсем недавно рухнувший мир воскресили и оживили за считаные дни. Мысль о том, что я летела на Мадейру «страдать, забывать, отвыкать», лишь раззадорила постоянно возникающую улыбку на губах. Воспоминания об украденной лошади и шутках подвыпившего Мигеля подвергали меня очередным испытаниям: они вызывали смех и активное сердцебиение. Я доела остатки круассана и, расправившись с мякотью маракуйи, отправилась на традиционную пробежку.

Я бежала с такой впечатляющей легкостью, словно ночное гуляние обошло меня стороной: никакой тяжести, сонливости или дискомфорта. Местные жители и туристы провожали меня одобрительными взглядами, а какая-то пара старичков зааплодировала и даже произнесла «Bravo!». Другими словами, меня окутывала атмосфера душевности, открытости и бесконечной доброты.

Все шло по плану до тех пор, пока я не оказалась на крутом мозаичном спуске возле парка Санта-Катарина. Два мерсовских такси застыли на месте в безмолвном ожидании потенциальных клиентов, пока их пожилые водители вели эмоциональную беседу, примостившись на бетонном парапете. Они обратили на меня внимание гораздо раньше, чем я на них, и что-то во мне их изрядно развеселило. Поневоле испытываешь странное ощущение, когда два взрослых португальца смотрят на тебя и покатываются со смеху. Я на миг приостановилась, чтобы удостовериться, все ли в порядке с моим ярким нарядом. Нормальная, чистая, свежевыстиранная одежда. Пока я внимательно осматривала адидасовскую коллекцию, что-то теплое и очень мокрое коснулось моей икроножной мышцы. Это «что-то» лизнуло меня с такой страстью и остервенением, что одобренный Дженнаро оргазмический стон неизбежности рассек воздух, растворив немногочисленные тучи в мадейрском небе:

– Ойееееееееоооо………….

Конечно, я была за природу, животных и наполненный экзотикой мир, но обернуться и посмотреть, что именно присосалось к оголенной части ноги, особого желания не было. Да мне, в общем-то, и не пришлось себя насиловать. Через секунду передо мной нарисовалась большая черная собака, которая, эйфорически вывалив темно-синий язык, задыхалась от бега и игриво виляла хвостом.

«Спасибо, Господи! Я уж было подумала, что ты наказал меня за то, что я насмехалась над ворованным конем». – Я мысленно отсалютировала облакам.

Один из таксистов что-то сказал мне по-португальски:

– Простите, я не понимаю… Вы говорите по-английски?

– Пес бежал за тобой с самого верха, – засмеялся таксист.

– Серьезно?

– Да. Забавное зрелище.

Пес был прикольным и немного напоминал дьявола: черный-пречерный, довольно ухоженный, но явно бездомный.

– Пока, Люциферчик. – Я потрепала собаку по шерсти и вставила в уши наушники.

Какой там «пока»… Люциферчик так меня облюбовал, что оставил расставание за пределами моих желаний. У кого «пока», а у кого – не очень. Через минуту я поняла, что все у нас только начинается. Парень не отставал от меня ни на шаг. Я ускоряюсь – он ускоряется, я снижаю темп – он поступает аналогичным образом, я останавливаюсь и смеюсь – он делает то же самое, правда, без смеха. Глядя на нас, люди получали массовый заряд позитива, а я в свою очередь разрабатывала план, как же мне наконец избавиться от дьявольского спутника.

Метров через пятьсот совместного бега я решила изменить геолокацию и сделать шаг навстречу океану. Заметив, что Люциферчик обнюхивает выпавшую из мусорного бака коробочку с остатками куриных крылышек, я перебежала по зебре на противоположную сторону набережной с двусторонним движением. Пес молниеносно пронюхал отсутствие предмета новоиспеченной любви и пришел к выводу, что куриную мишуру можно оставить на потом. Он проворно повторял мои движения, несмотря на то, что нас разделяла широкая проезжая часть. Я постоянно следила за неугомонной собакой, которая бросала на меня влюбленные взгляды, пытаясь понять, почему я так жестоко разорвала нашу образовавшуюся связь. Когда я поравнялась с бордовым музеем-отелем Криштиану Роналдо, Люциферчик приблизился к концу пешеходной зоны, которая уходила в глубокую впадину черной арки тоннеля.

Видимо, пес догадался, что нашей любви наступает конец, потому что тоннель уводил в другую часть города. И вот тогда, именно в тот самый неподходящий момент, мой личный «дьявол» решил перебежать через дорогу… Я краем глаза увидела, как из бездонной дыры тоннеля вынырнул старый «лэнд ровер» и на автомате прижала к лицу вспотевшую ладонь. Пес тоже заметил вылетевшее из-под горы железное чудище, но не успел изменить траекторию движения.

Звук от удара не был похож на тот, когда я впаялась в каменную стену на «мерсе» Мигеля. Этот звук был похож на смерть. Водитель старого «ровера» остановился и, включив аварийку, вышел из машины, чтобы оценить ситуацию. Я больше не бежала. Слезы струями текли из глаз, и в полубессознательном состоянии я перелетела через две полосы движения, забыв об отсутствии пешеходного перехода.

– Fodesse, fodesse, fodesse^[53], – без конца твердил водитель, искоса посматривая на умирающую собаку.

– Вы говорите по-английски? – произнесла я сквозь слезы, уже имея представление о португальском мате.

– Говорю немного. Я позвоню в пожарную службу. Пес выскочил прямо под колеса!

– Какая к fodesse пожарная служба?

– Они обычно занимаются такими вещами, кремируя мусор.

– Мусор? Бл…дь, это, по-вашему, мусор? С…ка…

Из меня ручьем лился интернациональный мат, но я ничего не могла с собой поделать. Мне было плевать на все и на всех. Склонившись над собакой, я пыталась придумать, что же мне делать с этим кровавым месивом. Стоны, такие тихие стоны. Господи, как он скулил…

– Что вы орете? В таких случаях вызывают пожарных, и они выбрасывают мертвое животное в мусор. Так требуют законы.

– Да плевать мне на ваши законы! – У меня начиналась истерика. – Это… это моя собака!

– Послушайте… – пытался возражать владелец «ровера». – Собаке уже не помочь. И не врите мне. Пес бездомный.

Я ничего не ответила. Опустившись на колени рядом с окровавленным животным, я максимально аккуратно попыталась оторвать его от земли. Каким же он оказался тяжелым… Я оттащила его к боковому входу в парк Катарины и обессиленно упала на ступеньки. Взгляд. Болезненный, смышленый, умирающий взгляд. Кровь заливала мои ладони, а я ревела и изо всех сил заставляла себя принять хоть какое-то решение. Стянув с себя белую майку в разноцветных логотипах, я зажала одну из многочисленных ран. Выхода не было. То есть в моем случае он был один: звонок другу.

Жорж не ответил: сработала голосовая почта. Оставался план «B». Гудок, гудок, гудок, гудок, снова проклятый гудок…

– Мадемуазель, неужели вы так сильно соскучились, что решили не спать после вечеринки? Польщен… Я на очень нудной встрече. Могу перезвонить вам позже?