Радио Пустота - Алексей Егоров

– Знаю, что привело тебя ко мне, – приветливо пошла на опережение Алла.

– Я, откровения ради, – смущенно отвечал я, – даже не решился бы на такой прием. Но вот Димка!

– Дами, – вопросительно обратилась мадмуазель к моему товарищу – арлекину, – что же ты раньше не показывал нашему обществу своего милейшего дружка романтика?

– Тысяча извинений Алла Суфиевна, – извинялся Димка – Сережка.

– Дама в перьях укоризненно посмотрела в мою сторону и что то прошептала на ухо долговязому, в черном белье. Тот в свою очередь ехидно захихикал, но поймав на себе жесткий взгляд кота, тут же принял позу первоклассника.

– Значит, любите ее? И часто она вам сниться?

Я оторопел.

– Не волнуйтесь, – предостерегла меня дама в боа, мадмуазель всегда и все про всех знает. Она как бы это вам объяснить, посылает вопрос в никуда и тут же получает ответ. И это нормально.

– Нормально, нормально, – яростно колыхая, в воздухе своей правой конечностью подтвердил очкарик с копной волос.

– Так что вы тут уважаемый, – оживился и высокий в шапочке набекрень, – открытая книга. А для мадмуазель и подавно.

Мне стало неловко. Да и цирк этот порядком уже начал мне надоедать. Но хозяйка будто почувствовала мое неудобство положения и, закрыв глаза начала шептать.

– Вечерами, порой меня снедает одиночество. Грубая тоска, беспричинная слабость, которой можно яростно захлебнуться. Будь она болотной водой. Это как первый снег, мягко и обманчиво лег он на выложенную аккуратным пластом вековую грязь. И вроде прикрыл. Но стоит ступить, и все становиться на свои места. Грязь, там где грязь, снег, там где снег. И, если даже веселый майский ветерок, непонятно откуда взявшийся, залетел в твою форточку. Тебе все равно не по себе. И ты пишешь так.

– Это не ветер одиночества воет в моей голове. Это не гнусная тварь, разлука, скрипит, где то в отдаленных уголках сердца. Это просто я забыл закрыть чертову форточку. И все становиться на свои места. Все. Кроме того, что веселый майский ветерок все еще пытается гулять по твоей квартире, не смотря на зиму, холод и одиночество….

Я обомлел, это были мои собственные мысли. А тетя то не из глупых экранных колдуний с примитивных шоу от целительства. Кажется замес то и действительно не детский.

– Не детский, – улыбаясь, промяукал консьерж и продолжил прибирать волос хозяйки.

– Но мы порядком увлеклись нашим гостем, – вернула всю честную компанию с небес на землю хозяйка квартирки.

– Что у вас с опытом понимания текущего? – обратилась Алла Суфиевна к высокому, в черном нижнем белье.

И пока высокий как то пытался сосредоточенно объяснить обществу все, им недавно и глубоко пережитое, Димка быстро объяснял мне все, о чем собственно шла речь.

– Алла дает нам понимание. Оно запросто входит в твой разум, и ты уже через подсознание ощущаешь что надо делать. Вернее даже ни так.

Представь себе… задаешь ты сам себе вопрос. И звучит он в твоей головушке не иначе как «В каждом человеке есть, что-то от личности, но всякий ли человек ею является?»

А Алла Суфиевна просто запускает в твоей голове, вернее в уме, некий механизм. Это как завести ручные часы. И все. Понимание само приходит в твою голову. Просто приходит и все тут.

– И что же приходит в связи с таким сложным вопросом, – тихо полушепотом, что бы не отвлекать монолог длинного, спросил я у арлекина.

– А приходит следующее. Ты едешь, к примеру, на работу и слышишь по радио некую передачу. Или мысли рождаются сами по себе. Или две бабулечки сидят и гуторят про свое, но и те и другие отвечают тебе на твой вопрос. И говорят они наперебой ….

….Личностью не является тот, кто желает ею быть, а запросто имеет желание ею являться. Имея определенные цели и делая шаг за шагом к ним, есть реальный шанс определиться как личность по форме, а не по сути. И хотя истины в том нет собственно и в частности никакой. И лишь осознавая свои заблуждения, осуждая и проникаясь через собственный опыт, своими заблуждениями, происходит перерождение личности. Или ее рождение. И когда ты понимаешь что ты человек, просто человек. И тут же становишься тем, кто ты есть на самом деле. Маски, пластами слазят с тебя, очищая не только кожу лица, но и тонкую оболочку сердца. Ибо, кто познает себя, как он есть. Тот и познает человека, а значит и человечество. И как сосредоточие всего сущего, как подобие господа, тебе становиться просто дышать, прощать, слушать, слышать, говорить… да просто жить. Жить и все. Потому что ты личность. И ты такой один. Других нет и не будет. Другие же… просто другие. Не лучше и не хуже. Просто другие и все. И понимать и принимать их нужно именно так.

– Значит кто – то дает тебе все ответы на твои вопросы?

– Да не кто – то, – яростно объяснял мне друг Димка, – не кто – то а сама сфера. Вселенная, если тебе так удобнее воспринимать это по сути вещей конечно ошибочно…

– Хватит вам шушукаться, – глупо пробубнила дама в боа, и все с укором посмотрели в мою с арлекином сторону. Нам пришлось умолкнуть. В то же самое время, высокий в черном, видимо продолжал свой монолог пережитого…

….и тогда мне пришло следующее. Жить так, как я жил прежде не стоит. Нужно надеть черную ночную сорочку, гетры и шапочку и стать тем, кем я хочу быть. И мне уже не захотелось поговорить с ней. Не захотелось видеть ее. Выяснять всю эту тягомотную правду, да и правду ли? Потому что, по сути, я понял, что ее нет, не существовало никогда и не будет существовать. И совершенно ясно, что все теперь происходило справедливо. Именно так как и должно было быть. И если все у нее хорошо, значит так оно и должно быть. Если плохо, значит и должно быть плохо. Все так, как и есть. И, хотя я все еще стою в той самой грязи, в которую свалился прямо с неба. И будто ощущаю еще весну. А весна для меня это не только птички и почки. Это, как выяснилось еще и грязь. Но им так клево в этой грязи. Этим моим птичкам и почкам. Просто и здорово им там. И мне – то же там спокойно и здорово. И даже не смотря на тот именно факт, что любить таких как мы, людям не свойственно. Это же просто не в их природе.

– Я очень рада за вас, Ойген Генрихович, – ласково обратилась к высокому, Алла Суфиевна. А теперь позвольте прочитать вам. Хотя, возможно ли это? И наш гость прочтет нам, – и она явно протянула мне лист исписанной бумаги.

– Что это? – только и умудрился спросить я.

– Мадмуазель пишет послания из сферы, – скрипуче промяукал дворецкий и обдал меня циничным взглядом.

Я взял написанное. Начал читать….

…И интересно, если бы я сейчас уснул.

То во сне я вновь увидел бы ее? Плод моих восхищений и желаний. Я подошел к ней и заговорил. Но она не поворачивалась ко мне. Она подарила мне свой сон. Как это произошло, я не понял. Но она, как бы это объяснить, отдала мне частичку своего внутреннего, даже не прикоснувшись ко мне. Будто она так захотела. Что бы сегодня мне снилась не она. И не свой собственный сон я смотрел. А ее. Стоя за зеркальной стеной, подернутой легкой изморозью, я понимал и принимал все, что шло именно от нее. И не моим это было. Не моим.