Друг детства - Евгения Перова

– Ну и что – беременна? Тем более! Как ты одна-то справишься? Тяжело одной! А я детей очень люблю, своих только нет. Да я бы тебя на руках носил!

– Ну да. И ревновал бы к каждому столбу.

– Да нет, не к каждому. Через раз.

Ольга взглянула повнимательней и подумала, что он вовсе не так прост, как ей показалось сначала.

– А что знать не знаешь – так я расскажу. Женат был, да. Не сложилось у нас. Еще кое-что было потом, так, несерьезно. Сейчас один. Детей нет. Ну да, это я говорил… Зарабатываю прилично, на семью хватит. Что еще? Не пью, не курю. И вообще.

– Да, жених завидный. Послушай, Кирилл…

Он не поправил, и Ольга решила, что попала правильно.

– Мой муж умер почти два года назад. Моему ребенку четыре месяца с небольшим.

Он посмотрел на нее, слегка нахмурившись, потом опустил голову. «Ну вот, сейчас все сватовство и закончится!» – подумала Ольга и продолжила:

– Отец моего ребенка женат и разводиться не собирается. Когда я спала с ним, я все это знала. Теперь и ты знаешь.

Он все молчал. «Господи, как я устала! – подумала Ольга. – Я не могу больше. Не могу. Сил нет. Вот как он скажет, так и будет. Пусть». Он вздохнул, а когда поднял голову, Ольга удивилась: он улыбался!

– Вообще-то я Данила. Но если тебе больше нравится Кирилл, можешь звать меня так. Всю оставшуюся жизнь. Ну что?

Ольга не ответила.

– Я знаю, ты меня не любишь. Пока.

Она усмехнулась:

– А ты меня любишь?

– Да. Я тебя как увидел, сразу понял – моя женщина.

– Твоя женщина… Но ребенок-то – не твой.

– Если ты… если ты выйдешь за меня, то и ребенок будет мой. Наш.

Ольга смотрела на него, сдвинув брови, и напряженно думала: правду говорит? Или нет? Зачем ему обманывать? Вон, и волнуется не хуже ее… Что ж это такое?!

– Просто поверь мне.

– Данил, но ведь так не бывает!

– Как?

– Вот так: мороженое и сразу жениться…

– Да где ж сразу-то! Мы еще в театр сходим.

Ольга подумала: может быть, поверить? Может, и правда… любит?! И его любви хватит на двоих? То есть… на троих. Пока. А потом… А потом видно будет?

«Андрюша! – мысленно позвала она мужа, прикрыв глаза. – Андрюша! Что мне делать? Поверить?»

«Попробуй, – ответил Андрей. – Посмотри, какой он!»

Данила вдруг нагнулся к ней совсем близко, но не поцеловал, а просто потерся щекой о ее щеку, и они принюхались друг к другу, как два диких зверя при первой встрече. На секунду Ольга вдруг увидела его внутренним зрением – цельный, сдержанный, глубоко чувствующий, верный, надежный… любящий. Они всё смотрели друг на друга, и Ольга впервые заметила, какие у Данилы глаза – карие, как… Как у Сашки! Но другого оттенка: темный янтарь, а не черный шоколад. И брови у него красивые, соболиные… Зачем она вспомнила Сашку?! Зачем! У нее вдруг задрожали губы, и Ольга поняла, что сейчас опять заревет самым позорным образом.

– Ну-ну-ну! Перестань! – Данила обнял ее.

А Ольга, горько рыдая, думала: «Во-от, все держа-алась, а стоило только появиться крепкому и надежному плечу, так я тут же обливаю его слезами…» Хотя прекрасно знала: держалась она плохо. Она с таким трудом, с такой болью оторвалась от дома – когда шла на станцию, казалось, за ней кровавый след тянется, как за раненым зверем! И рана эта кровоточила и кровоточила, жизнь утекала и утекала – еще немного, и ей станет совсем все равно. Она успокаивала себя – и ребенка, обещая, что справится, непременно справится! Но уже не была так уверена.

Если бы не Андрей! Его письма, ночные разговоры с ним… Любимого свитера Андрея уже не было, и она не могла обнять себя его руками-рукавами, но часть рукава Ольга распустила и смотала в клубочек – ночью она сжимала в кулаке мягкую серую пряжу, и ей становилось легче.

И вот появился… Кирилл? Или Денис? Ах да, Данила. Она видела, как он на нее смотрит, догадывалась, что опекает, и никак не могла понять, что ему надо – ну, не влюбился же, в самом-то деле? Но выбора не было. Он прав: одна она пропадет.

– Не плачь. Плюнь ты на него. Плюнь и забудь. Он слезинки твоей не стоит. Успокойся. Все будет хорошо. Я обещаю.

– Вот, всю рубашку тебе… уплакала…

– Ой, горе какое – рубашка мокрая! Высохнет, ничего. Ну? Все?

Ольга покивала, шмыгая носом.

– Послушай, а может, ну его, этот театр, а? Что мы, театров не видели?

– Действительно…

– Поедем ко мне? Там хорошо, кондиционер есть, ты отдохнешь, придешь в себя, а я пока все тебе куплю, что ты хотела. Давай попробуем? А потом видно будет, что и как.

– Ну ладно, давай, – сказала Ольга. – Ты прости, что я все время твое имя путала – то Кириллом назову, то Денисом…

– Да хоть горшком назови! Сейчас-то выучила?

– Данила…

– Вот и хорошо.

Он привез ее к себе домой, и Ольга мгновенно заснула в гостевой комнате – там стояла обычная кровать – «нормальных человеческих размеров», как сказала Анька, впервые увидев то, что он купил для себя:

– Это что ж такое-то? Аэродром прям какой-то…

А ее муж засмеялся:

– Аэродром! Скажи уж – сексодром!

Но Данила вовсе не собирался устраивать там никаких оргий – он так настрадался за всю жизнь от своего нестандартного роста, что просто купил самую большую кровать, какую смог найти, и такой же гигантский диван, на котором чаще всего и засыпал от усталости, присев на минутку. И в «гостевой» у него никто никогда не жил – он и сам-то дома почти не бывал…

Ольга проснулась утром и долго не могла понять, где это она, потом вспомнила – о боже! Уныло поплелась по огромной квартире, нашла ванную, умылась, мрачно поглядела на себя в зеркало: краше в гроб кладут. Она чувствовала себя бездомной собачонкой, подобранной из жалости. Вот до чего дошло. Ольга набралась решимости и пошла дальше. На кухне ей навстречу поднялась маленькая кругленькая женщина, слегка поклонилась и запела, улыбаясь всем своим розовым личиком:

– Ольга Сергеевна, голубушка! Встали уже? Сейчас я вам сырничков разогрею! Чего вам хочется: чаю, кофию? Может, молочка?

– А вы кто?!

– Я-то? Антонина. Да можно просто Тоня! Меня Данечка позвал вам в компанию. Я готовлю ему, убираюсь, а теперь вот с вами буду. Ну что, кофейку выпьете?

– Что-то ничего не хочется. А… Данечка… это кто?

– Ну как же! – Антонина даже всплеснула руками. – Данечка! Данилка наш! Позвонил мне вчера, приди, говорит, Тонь, помоги Ольге обжиться. Да вы кушайте, кушайте! Смотрите, какие сырнички – прям улыбаются!

Ну да, Данила. Ольга посмотрела – сырнички и вправду улыбались, и она нехотя съела один, потом другой, и кофе выпила, и еще один съела, подумав.