Кольцо Либмана - Питер Ватердринкер

Прежде чем зажечь свечи, Ира убедилась в том, что за дверью не прячется никто из соседей, кто-нибудь из тех, с кем мы вместе пользуемся туалетом, небольшой кухней и поросшей красной плесенью ванной. Кто-то из этих людей уже несколько часов кряду кипятил на плите чан с бельем. Из-за этого квартиру заполнил трупный запах, и у меня начались тошнота и головная боль. Но Ира советовала мне мужаться. Быть настоящим мужчиной!

— Они кошмарно любопытные, — сказала она, бросая в последний раз косой взгляд в коридор. — Если эта сволочь Лиза Уткова узнает, что ты не латыш, а настоящий иностранец, она сразу натравит на меня милицию. Я уверена. По-моему, она уже что-то заподозрила. Поэтому я уже которую неделю молчу, закрываю глаза на то, что она ворует мой сахар.

На улице, медленно кружась, падал снег. В иссиня-черной ночи глянцевито сверкали снежинки. Ира задернула шторы и прошлась зажженной спичкой по свечам. От запаха серы у меня защипало в глазах. Столик, за которым я сидел, был покрыт папирусом, — весь в магических символах, цифрах и латинских буквах в полукружиях. На самой его середине — закопченное блюдечко, на нем Ира процарапала ногтем стрелку. Когда комната, подобно люксембургской часовне, вся заполнилась пламенем свечей, она мягко опустилась рядом со мной, закрыла глаза и низким голосом начала бормотать что-то на иностранном языке.

Язык был не русский, ни капельки не похож. Женщина казалась сотканной из лучей, проекцией волшебного фонаря. И в то же время она оставалась самой настоящей Ирой Ивановной, той, что подобрала меня на улице и которую я с каждой секундой, с каждой минутой все больше… Вопреки всем грозящим мне подводным рифам… Она вдруг перешла на немецкий, но я не испугался; когда блюдечко под нашими пальцами пришло в движение, это показалось мне восхитительным и в то же время совершенно естественным чудом.

— Алле, дядя Кутя, это вы?

— Nein,[51]— ответила блюдечко, с шуршаньем мельтешившее среди букв то в одну, то в другую сторону.

Ира потихоньку переводила. Она расшифровывала шорохи с той же легкостью, с какой читала газеты.

— Кто же тогда? — спросила она. — О Всемогущий, кто?

— Меня зовут Бендерс.

— Для чего вы здесь?

Блюдечко не двигалось, банально-безжизненно замерев под нашими пальцами.

— Для чего вы здесь? — снова повторила Ира.

Чуть поколебавшись, блюдечко снова пришло в движение.

— Я здесь ради проекта «Тасис», — изрекло оно. — Однако теперь, прекрасная госпожа, мне пора в путь. Проложили в конце концов этот чертов туннель святого Готтарда или нет? Я сейчас немедленно отправляюсь к Ницше кое-что уладить… — блюдечко под нашими пальцами снова замерло как вкопанное.

На лице Иры появилось страдальческое выражение. По ее шее с пульсирующей жилкой заструился пот. Вздохнув, она попыталась начать все с начала.

— Госпожа Эва Финкельштейн, это вы?

— Кто-кто? — переспросило блюдечко.

— Фин-кель-штейн, — торжественно, дрожащим голосом повторила Ира. — Супруга Йоханнеса Либмана…

Но фарфоровая тарелочка, казалось, уже сама запуталась. Она вдруг спросила: «Алле, Саша, как дела? Помнишь, как ты с нами в казино в Мурманске?» И еще: «Я возьму себе на время твоего шамана. Ничего?» Блюдечко начало как безумное крутиться между буквами X и А. Кто-то или что-то, двигавшееся под нашими пальцами, над нами просто-напросто потешался: «Ха! Ха! Ха!»