Скажи это Богу - Елена Черникова

Алина удивилась и замолчала. Выпила вина. Она не ожидала такого. Потратив столько сил на удушение профессор?ских амбиций, она уже почти праздновала победу. И вдруг - этот печальный тон, это обвинение в жестокости. Пауза затягивалась.

- Можете порвать свой экземпляр нашего контракта, - решительно сказал он. - Я обещаю, что сегодня же порву свой и юристам моим скажу, чтобы вас не беспокоили. Живите как хотите. Вы мне очень надоели. - И вытер губы салфеткой.

- Спасибо, - так же тихо ответила ему Алина. Ей почему-то захотелось плакать.

- И вот еще, дорогая бывшая клиентка. Если ваше предложение остаться друзьями остается в силе, то у меня к вам есть одна дружеская просьба.

Официант принес счет. Это было кстати - Алина успела перевести дух.

- Я вас слушаю, - покорно сказала она, когда официант ушел.

- Не могли бы вы убрать с моей головы колпак? - напрямую спросил профессор. - Я давно понял, что это ваших рук дело.

- Я? Но...

- Я понимаю, - кивнул профессор. - Гарантировать не можете, поскольку ломать - не строить. Но попробуйте. Только постарайтесь... не перестараться. А то нацепите на меня еще какую-нибудь дрянь. Я тогда вовек не вылезу. Будете снимать колпак - постарайтесь перед этим выспаться, думайте о чем-нибудь светлом и приятном. Если можете...

- А вы сами?

- Как-то вот не получается, голубушка. Вы тогда, видимо, очень на меня разозлились. Сидит на моей голове, как приклеенный. А поскольку вы явный дилетант... в моей профессии, то у вас спервоначалу слишком хорошо получилось.

- Вы мне почти льстите, - улыбнулась Алина.

- О нет! Если бы у вас была добрая душа, мы бы с вами никогда и не встретились. Я льщу себе. Пойдемте? - Он встал.

Алина поднялась и взяла сумочку.

- Спасибо, профессор, - сказала она и впервые за весь вечер взглянула доктору в глаза. И ужаснулась бездонной муке, которую прочитала в них.

"Господи, - подумала Алина, - а я-то думала, что выиграла. А все только начинается!"

Наверное, ее ужас отразился на лице, потому что профессор вдруг сказал:

- Да, вы правы. Повторю за специалистом: "Rara temporum felicitate, ubi quae velis sentire et quae sentias dicere licet"*.

* Редки счастливые времена, когда можно чувствовать, что хочешь, и ?говорить, что чувствуешь (лат.). - Цитата из Тацита (ок. 55-120), "История", 1, 1.

- Да, да... - отозвалась Алина с печалью.

В клинике, в камине, в Библии

Дома профессор разжег камин и бросил в огонь все материальное, что связывало его с Алиной: контракт, рукописи, даже корешки счетов.

Вызвав жену, попросил отчета о подготовке Тимы к отъезду.

- Она так радуется, - со скорбью сказала жена.

- И правильно делает, - уверенно заявил муж.

- Василий, она ведь никогда не узнает жизни, обычной жизни. - Жена не выдержала и заплакала.

- Очень хорошо, - подтвердил доктор. - Впрочем, мы не можем знать этого заранее. Там не тюрьма. И она ведь не может сразу стать монахиней. И даже послушницей не может. Она не крещена, не воцерковлена, не знает религиозного чувства. Поживет, поработает, поучится. Ведь ты хотела, чтоб она поучилась?

- Но почему ты так жесток? - На такое жена отважилась впервые.

Но сегодня бесконечно усталому профессору было не до удивления. Услышав слово жесток, он вспомнил ресторанную беседу с Алиной, свои слова о ее, Алининой, жестокости, пожал плечами и умиротворенно сказал жене:

- Почему жесток?.. По-моему, совсем наоборот. Сядь, Вера, давай поговорим. Я редко разговариваю с тобой. Я вечно занят, и ты живешь почти одна. При живом-то муже...

Жена, не веря своим ушам, примолкла, села на кожаный пуф у двери.

- Лучше пересядь в кресло, - попросил профессор, - вот сюда, к камину, огонь, тепло, говорить приятнее.

Как загипнотизированная, жена медленно пересела в кресло, в котором обычно сиживала Алина. Доктор опять вспомнил их беседу и решение остаться друзьями. Горестно усмехнувшись, он сказал:

- Друг мой. Подруга. Я твой муж. Ты очень давно терпишь меня, подчиняясь своему воспитанию, полученному в прекрасной семье твоего детства. Мне всегда было удобно с тобой, мы многое совершили вместе. Но сейчас появилась угроза разъ?единения, потому что терпение твое кончается, а кроме терпения, у тебя ничего нет.

- Дети, любовь, дом... - попыталась подсказать ему неописуемо изумленная жена.

- Это следствия. Без терпения все названное тобой не работает. Поэтому сейчас я хочу попытаться кое-что добавить в твою шкатулку, в которой до сего дня хранилась только одна драгоценность - терпение. Давай попробуем положить туда кое-что еще или даже заменить эту износившуюся единицу хранения.

Жене стало страшно. Сейчас что-то произойдет, не?обыкновенное и невероятное, и хватит ли сил узнать это, принять это. Что это?

Доктор снял с полки книгу, открыл и прочитал ей вслух:

- "Но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло". Ты когда-нибудь думала над этой цитатой сама, без помощников?

- Змей обманывает Еву... - пробормотала жена.

- Во-первых, в этом стихе она еще не Ева. Адам наречет ее Евой в стихе 20 этой же главы, уже после известного скандала. А в стихе 5, который состоит из исторических слов змея, она пока еще безымянная жена, искушаемая новым для нее субъектом. И субъект ее не обманывает! Он говорит ей чистую правду. И ничего, кроме правды. Вот смотри...

Доктор подошел к жене, наклонился и показал раскрытую страницу Библии.

- Это русский Синодальный перевод, очень показательный.

- Василий, я сотни раз видела этот стих. У меня в детстве была даже "Библия для детей". Что ты хочешь сказать в защиту змея? Он искуситель. Это всем извест?но. После этих яблок Адам и Ева обнаружили свою наготу и согрешили. Все известно. И пожалуйста, не мучь меня, мне безумно тяжело! - воскликнула жена.

- Тише. Во-первых, я уже сказал, что в момент искушения она еще не названа Евой. Во-вторых, не было никаких яблок и прочих фруктов. Были плоды с древа познания добра и зла. Понимаешь? После этого завтрака появилась пара - добро и зло - в сознании жены. До завтрака не было ни добра, ни зла. Был рай и беспрепятственное общение с Богом. Который - заметь - абсолютно ничего не запрещал мужу и жене. Он в главе 1 этой же книги говорит им: "Плодитесь и размножайтесь" - в шестой день сотворения мира! А вот в главе 3, где появляется змей, заметная фраза - "откроются глаза ваши" - чарует по... медицинским показаниям. Вот ты читаешь про глаза и что ты думаешь? Что женщина в раю была слепая? Нет. Ты так не думаешь. Тебе такое не приходит в голову. Так почему ты так радуешься, что у нее откроются глаза? Каких глаз ей не хватает? Да у нее вообще все было: Бог, муж, рай и прекрасные перспективы вечного владения всем этим.