Вихри перемен - Александр Лапин

– Постой, постой, а кого ты называешь «моджахедами?»

– Ну, у нас тут образовалась группировка из молодых московских ребят, которые хотят сместить Хромцова и поставить своего человека – Володю Кушарева. Ну, Протасов придумал им прозвище – мол, они идейные «борцы за свободу» – ну, точно «моджахеды». Так и прилипло.

– Ага! Они, значит, «моджахеды», а вы «коммерсанты». Так вас теперь зовут на этаже, – подливая еще чайку из китайского чайника, заметил Игорь, прожевывая полными губами очередную печенюшку.

– Ага! Мы теперь проклятые коммерсанты. Хотя еще вчера были коллегами-журналистами.

– А куда же нам, крестьянам, податься? К ним или к вам?

– А кто тебе помог денег заработать? Кто вкладку дал делать в Краснодаре? Рекламу собирать? Машину купил? Мы уже сейчас разработали новую экономическую модель газеты. А ребята ничего не предлагают, кроме «свободы».

– Причем здесь главный?

– Он нас поддерживает. А мы его!

– Но там тоже собрались не последние. «Золотые перья», талантливые люди! Они нас правят, на полосы ставят.

– А кто говорит, что они дураки? У нас просто разные подходы к новой жизни. Мы предлагаем работающую экономическую модель, основанную на собственной концепции. Ну, не может гигантская газета издаваться только из одного центра. Она должна зарабатывать сама. А ребята говорят – оставим все, как есть! «Но денег-то нету!» – говорили мы. А они в ответ: «А мы пойдем у кого-нибудь попросим. У правительства. Или в Газпроме. И будем делать на эти деньги лучшую в мире газету…»

– Да, задали вы нам задачку. Но я все-таки поговорю с ними…

– Давай! Давай! – Дубравин уже через секунду забыл о визитере, потому что на столе затрещали два телефона.

Новый, суетной и напряженный рабочий день начался.

На самом деле, конечно, все намного сложнее, чем он нарисовал это собкору из Краснодара. На этаже явно имеется избыток трудовых рук. Триста человек кормятся с четырех полос формата А2. Естественно, такое количество народа образует разные группы с разными интересами и видением ситуации. Каждая из этих групп требует внимания, окучивания и обещаний разнообразных благ в случае победы.

В ход идут как несбыточные посулы, так и страшилки. В частности, о коммерсантах.

Заседая за бутылочкой в «Белом зале» «моджахеды» распевают песню на мотив популярной мелодии: «А в комнатах наших сидят коммерсанты и девушек наших ведут в кабинет».

«Коммерсанты» воздействуют на народ страшной правдой. Газету издавать не на что! Денег нет! Бумаги нет! И только они знают, как спасти молодежку. Сделать ее по-настоящему экономически независимой.

Чья возьмет – определят итоги выборов главного редактора.

* * *

Уже за день до собрания молодежь начала праздновать свою победу. Зачем? Хотели подавить оппонентов своей уверенностью. В «Белом зале», где варил кофе армянин Аванилянц, кипело веселое застолье. Пьяненькие «золотые перья» – Гуля Будикайте, Леха Косулин, Володя Бубнов, Дима Табов – сочиняли свой «меморандум». И витийствовали.

– Что такое предвыборная борьба? – кричали они, чокаясь дешевым плодово-ягодным и запивая его крепким черным кофе из фирменных чашек, поставленных в бар коммерсантами. – Предвыборная борьба – это антураж и психологически-информационный террор: объявления, пикеты, лозунги, листовки, мухлеж с опросами, митинги и демонстрации. А также просто хулиганство, которого мы от вас не требуем. Боже упаси, но сами готовы… Создать путаницу и нервозность в рядах противника: выдвигать ложные кандидатуры, печатать всевозможные открытые и закрытые письма. В общем, долой всех и вся. Петюню – в главные! Уматова – вынести на улицу! Уря! Уря!

День «Ч» они встретили взвинченные с безумными глазами и всклокоченными волосами. Но без всякой внятной экономической программы. Пар ушел в свисток.

Учредительное собрание началось бурно. Сторонники нынешнего редактора даже рассаживались строго по плану, подготовленному Протасовым и компанией. Одни занимали первые ряды, чтобы управлять обстановкой и не давать выскакивать «крикунам». Другие кучковались рядом со своими – сдерживать их эмоциональные порывы и следить, чтобы голосовали правильно.

Разминка в виде выборов президиума и утверждения повестки дня проходит организованно и спокойно. Но это только начало. Дальше пошли разброд и шатание.

Первое слово – главному редактору. Владислав Хромцов – внешне пай-мальчик комсомольского разлива, высокий лоб с залысинами, очёчки на носике, крепко сжатые гузкой губы, пиджачок, галстучек. А на самом деле человек, прошедший путь от стажера, открывший газете такой жанр, как прямая линия. Теперь должен доказать собранию, что он вправе руководить этим кораблем и в эти штормовые годы.

Дубравин знает – Протасов встречался с ним вчера. Сидели долго, но, в конце концов, Хромцов понял смысл того, что делают ребята, и поддержал их идеи. Но что он скажет сегодня?

Владислав не стал особо распространяться об экономике. Да и это не его конек.

– Господа! Или товарищи! Не знаю, как и начать свой доклад по нынешним временам. У нас сегодня знаменательный день. И кто бы, что бы ни говорил, мы сегодня определяем будущее нашей газеты на годы вперед…

Весь разномастный и разновозрастный Голубой зал умолк и притих, слушая главного. Куда он гнет? Куда поведет своих сторонников?

– Ребята! – нашел, наконец, некую среднюю форму обращения главный. – Даже если у нас останется полуторамиллионный ежедневный тираж, это еще не гибель газеты, а в принципе нормальная ситуация. Наш политический курс вполне оправдан. Газета не стала рупором официоза – с одной стороны. С другой – она не стала бескомпромиссно-радикальной. А это уже хорошо. Наша правда – поддержка демократии не ради абстрактных, туманных идей, а во имя процветания России. Критерий истинности: истинный патриот не может не быть демократом. Истинный демократ не может не быть патриотом.

«Моджахеды» явно заволновались и завертели головами, когда слова главного были встречены аплодисментами большинства.

– Наша позиция – просвещенный, а не квасной патриотизм. Он предполагает в экономике не изоляционизм, а разумный протекционизм. В политике – утверждение норм, обязательных для всех без исключения членов мирового сообщества при непременном следовании собственным национальным интересам.

Дубравин оглядел своих подопечных – собкоров, сидящих справа и слева, и подумал: «Эк, он высоко повел! Они-то приехали за простыми и ясными решениями. Им дай простой ответ. Кто начальник? А кто дурак?»

– Не рваться к копированию других более радикальных газет. У нашей газеты свой образ, сложившийся за годы и десятилетия. И его надо просто развивать и совершенствовать…

– Это, конечно, все правильно, – наклонился к Александру и зашептал ему на ухо Игорь Шалопутов. – Но хотелось бы знать, что будет с нашей корсетью? Вон «Правда» уже загибается. Увольняет собкоров!