Амулет Паскаля - Ирэн Роздобудько

Я осталась стоять посреди зала с немым вопросом в глазах.

— Запомните, госпожа Иголка: рождение и смерть — две тяжкие РАБОТЫ. Два сложных процесса в человеческой жизни, и горе тому, кто этого не понимает, относится как к фатуму или случайности. Запомните: это работа! Ее нужно выполнять достойно. Так, как это делают звери и птицы. А вы, голубушка, избрали слишком легкий путь. Он — не ваш. Я это сразу понял. Я дал вам отдохнуть — а теперь: вперед! Вы еще вспомните меня добрым словом. А если не вспомните, я не обижусь…

— Но почему я, почему я, Господи?..

— Это риторический вопрос! Его задают все без исключения — в горе и в радости. На него нет ответа…

Я опять начала задыхаться, голова кружилась, комната плыла перед глазами, силуэт в черном смокинге качался передо мной, раздваивался…

— Нет?..

— Нет. И не ищите его, как прежде не искали! Я сам не знаю.

Голос гудел во мне, как иерихонская труба, я напрягалась, чтобы различить звуки. Одновременно в голове снова зазвенели китайские колокольчики и стал проклевываться цыпленок…

— Мой выбор — случаен. Помните, что говорил Никола?..

…ола-ола-ола…

— Но знай: я смотрю на каждого и каждому отвечаю.

…аю-аю-аю…

— Как на те письма?.. — прошептала я, едва шевеля губами. Я уже ничего не видела в полной темноте. Видимо, он задернул шторы…

— Да. Стоит лишь иметь глаза и уши…

…уши-уши-уши…

— Я хочу помогать вам отвечать. Вы сами не справитесь…

— Хорошо.

…ошо-ошо-ошо…

— Давление?

— Простите, мсье?

— Давление?

— Нормализуется!

— Дыхание?

— Стабильное!

— Отключаем искусственное?

— Да. Минуты через две! Один, два, три… Вместе!

— Что вы говорите, мсье! Это — сон?!!

— Это уже сон. Она уснула!

— Хорошо. Пусть спит. Можете везти в палату!

— Реанимационную?

— Нет, можно в общую. Через час дадите два кубика!

— Поехали!!!

Девятый день

— Будете платить или как?

Я и не заметила, что лента транспортера с моими продуктами уже подъехала к кассирше. На ней лежали бутылка с йогуртом, шоколадка «Милка» и банка кофе.

— Извините, задумалась… — сказала я и протянула желтую дисконтную карточку.

Кассирша быстро сунула ее в аппарат и начала бойко выбивать чек.

— Это тоже ваше? — она указала глазами на бутылку водки, которая подкатилась под бочок йогурту.

— I don't know… No… Seems to me — no…

— Что-что?

— He знаю… Нет… Кажется, нет… — повторила я и полезла за кошельком.

Рабочий день заканчивался, и кассирша была уставшая и раздраженная.

— Выпендривается… — тихо сказала она наблюдателю в синей форме, стоявшему за ее спиной.

Я уже уходила, когда услышала его ответ:

— Может, иностранка. Смотри, как одета…

Одета я нормально, т. е. как всегда — джинсы и футболка, но в последнее время мне делали кучу комплиментов. И это меня слегка раздражало. Особенно, когда их делали малознакомые люди. В этом я видела подвох: вдруг какой-нибудь «засланный казачок»? После того, как я вышла из больницы с романтическим диагнозом «астенический синдром», за мной присматривали. Даже врач звонил: «Как дела, голубушка? Давление сегодня мерили?» А при чем тут давление? Все были слишком деликатны. Напрасно! Я больше не боялась прямых вопросов типа: «Ну что, дуреха, больше не будешь глотать таблетки?» И я бы ответила: «Нет. Потому что я хорошо сплю и у меня прекрасный аппетит! И — уйма работы… Часы тикают…»

Я вытащила покупки из металлической корзины, вбросила их в сумку и вышла из универсама.

Летний вечер был раскрашен розовой кистью. За шоссе, за мостами, за шеренгой высоких домов, на противоположном краю реки виднелись зеленые холмы, на них величественно высились золотые купола и кресты. Я подумала о том, что я обожаю свой город. Что он — мой, что зима в нем совсем не страшная, а лето — не такое уж и знойное. Что мир все же мудро устроен — как матрешка! — каким-то чудаком. А я защищена, потому что меня, как моллюска, у которого нет кожи, надежно оберегает множество тысячелетних наслоений…