Шесть дней любви - Джойс Мэйнард

— Давай займемся сексом, — предложила она. — Опыта у меня нет, зато нас тянет друг к другу неведомая сила.

Элеонор уже снимала трусики. Бордовые, с красными сердечками.

Сколько впустую мечтал о сексе, а теперь появилась реальная возможность, и я не мог. В парке не было ни души, но спокойствия я не чувствовал.

— По-моему, нам нужно получше узнать друг друга, — сказал я.

К моей огромной досаде, вместо нового низкого голоса прорезался писк шестиклашки.

— Не бойся, я не забеременею, — заверила Элеонор. — Месячные у меня давным-давно пропали. Другими словами, зрелых яйцеклеток во мне сейчас нет.

Рука Элеонор легла на пенис. Она держала его, как кинозвезда — статуэтку «Оскара». Или как держит микрофон корреспондент местных новостей, ведущий репортаж с места событий. Скорее, как корреспондент.

— Понимаешь, что случится, если не заявишь на того парня? — спросила Элеонор. — Тебя увезут, и мы больше не увидимся. Я застряну в средней школе Холтон-Миллса без единого друга и, наверное, вообще перестану есть. Тогда меня снова отправят в клинику к анорексичкам.

— Не могу, я недостаточно взрослый, — заявил я, не веря собственным ушам. — А мама с Фрэнком делают правильно. Они не виноваты, что нет другого выхода.

— Ты жертва иллюзий, — процедила Элеонор, натягивая трусы. Ее тощие ноги напоминали куриные лапы. — Я сразу поняла, что ты придурок, но думала, у тебя есть шанс. Теперь вижу — ты просто идиот.

Элеонор уже расправила платье. Она стояла надо мной, отряхивалась от пыли и заплетала растрепавшиеся волосы.

— Неужели я считала тебя классным? Ты не преувеличивал, ты впрямь лузер.

В тот вечер мы ужинали «Капитанами Энди». Рыбных полуфабрикатов накопилась такая уйма — казалось правильным использовать хоть что-то.

За столом сидели молча. Мама налила себе бокал вина, потом еще один, а вот Фрэнк не пил. В какой-то момент я встал, унес тарелку в гостиную и включил телевизор. Актеры в костюмах изюминок плясали вокруг огромной миски с цельнозерновыми хлопьями.

Почти весь багаж Фрэнк с мамой уже уложили в машину. Решили выезжать утром, но сперва остановиться в банке. По сути, вопрос оставался лишь один: какую сумму может снять мама, не вызвав подозрений? Пригодится каждый цент, но забирать слишком много рискованно, а как приедем в Канаду, к счету не притронешься. Любая попытка снять деньги мигом насторожит власти.

Усталости не было, но к себе я поднялся рано. Комната практически опустела — лишь на стене висели постер «Звездных войн» и сертификат двухлетней давности о том, что я играл в Малой лиге. Вещи, которые в Канаду не поедут, то есть большую их часть, мы сложили в коробки и оставили у контейнеров секонд-хенда. Маме не хотелось, чтобы в наших вещах потом шарили. Лучше сдать их в секонд-хенд, чтобы никто не знал, откуда они.

Я пытался читать — не читалось. Мысли вертелись вокруг Элеонор, ее загорелых ног, острых ребер и локтей, давящих мне на грудь. Я пробовал думать о других — об Оливии Ньютон-Джон, о кузине Дейзи из «Придурков из Хаззарда», о Джилл из «Ангелов Чарли», о сестре из «Счастливых дней», о девушках мягче и дружелюбнее, но видел лицо Элеонор и слышал ее голос:

«Смотри, я эрекцию у тебя вызвала».

«Придурок».

«Идиот».

«Лузер».

Чуть позже поднялись мама с Фрэнком. Прежде я слышал их шепот, порой сдавленный смех. Она расчесывала волосы ему, он — ей. Потом плеск воды в душе. Как они ласкаются, я не слышал, но представлял себе. Однажды уловил шлепок, а за ним — взрыв смеха.

— Прекрати!

— Тебе же нравится.

— Ага.

Тем вечером ничего подобного из маминой спальни не доносилось. Скрипнули пружины — мама с Фрэнком улеглись, и повисла тишина. Ни тебе ударов в изголовье, ни стонов, ни птичьих криков.

Я ждал хоть тихих признаний в любви, но не дождался. Даже дыхание затаил, но слышал лишь удары своего сердца. Как же мне не хватало их шепота:

«Адель! Адель! Адель!»

«Фрэнк!»

«Адель…»

Настежь раскрыл окно, но, видно, барбекю и вечеринки у соседей уже закончились. И бейсбол никто не смотрел — значит «Ред сокс» тем вечером не играли. На улице погасили свет, я видел лишь голубоватое сияние электромухобойки Эдвардсов и слышал слабое жужжание, когда комар врезался в сетку.