Бруклинские глупости - Пол Остер

– Насчет Вермонта не знаю, но к финишу, уверен, они придут нос к носу. Если в колеблющихся штатах таких, как вы, много, выиграет Буш.

Хани пытается спрятать улыбку. Том по-королевски серьезен, и я вижу, что ее так и подмывает скинуть его с трона. С ее губ готова сорваться шутка и даже, похоже, непристойная. Ну-ка, мысленно говорю я ей, задай ему жару…

– Знаете, что случилось в последний раз с народом, последовавшим совету буша? ^[20]

Все молчат.

– Этот народ сорок лет блуждал по пустыне.

Том не в силах удержаться от смеха. Их бой закончился неожиданным выпадом, и понятно, в чью пользу. Не хочу делать далеко идущих выводов, но, кажется, Том нашел себе ровню. Что из этого выйдет – вопрос времени и голоса плоти, мне же остается только следить за развитием событий.

На следующее утро я звоню Элу-младшему насчет машины, но тот пока ничем не может меня порадовать.

– Я как раз с ней сейчас разбираюсь, – сообщает он. – Как только что-то выяснится, дам знать.

Эта неопределенность оставляет меня равнодушным, даже странно. Скорее я рад возможности задержаться здесь на день-другой. О возвращении в Нью-Йорк как-то не хочется пока думать.

Я горю желанием сойтись со Стэнли поближе, но ему не до болтовни. Он готовит и подает нам завтрак, перестилает постели, вкручивает лампочки, выбивает ковры, чинит оконные рамы. Остается ждать удобного случая.

Утро туманное, прохладное. Мы стоим на веранде в свитерах и глядим на мокрую, пропитанную росой траву. Позже, надо думать, распогодится, выкатится солнышко, но пока деревья и кусты скрыты пеленой.

Люси нашла в своей комнате какую-то книжку и вышла почитать на веранду. По моей просьбе она показывает обложку: «Рыцари пурпурного шалфея» Зейна Грэя. Ну и как книга? Люси одобрительно трясет головой. Одним словом, шедевр. Забавно, конечно, но, главное, девочка любит читать, хороший знак. Наша беглянка не бьет баклуши.

Люси с книжкой залезает в диван-качалку, а Том, опустившись рядом со мной в пластиковое кресло, затягивается первой сигаретой:

– Думаешь, этот Эл починит нашу машину?

– Может, и починит. А что, разве мы куда-нибудь торопимся?

– Да нет. Пожалуй, мне здесь нравится.

– Ты помнишь наш ужин с Гарри на прошлой неделе?

– Это когда ты пролил на брюки красное вино? Спрашиваешь!

– Я вспоминаю, что́ ты говорил тогда, за ужином.

– Я много чего говорил, в основном всякую ерунду, но с размахом.

– Ты не был трезв, как стеклышко, но ерундой я бы это не назвал.

– После двух-то бутылок.

– Неважно. Ответь, ты правда мечтаешь уехать из города или это был треп?

– Правда, хотя это был треп.

– Так не бывает. Либо одно, либо другое.

– Я хочу, но это нереально. Значит, треп.

– А как же предложение Гарри?

– Тоже треп. Ты еще не понял, с кем имеешь дело? Такого трепача, как наш друг Гарри Брайтман, надо поискать.

– Пусть так, но, предположим, он говорил это всерьез. Предположим, он разбогател и решил вложить свои денежки в загородный дом. Что бы ты на это сказал?

– Я бы сказал: «Вперед, ребята!»

– Хорошо, а теперь подумай. Если бы у тебя был выбор, где бы ты купил этот дом?

– Так далеко я не заглядывал. В каком-нибудь уединенном месте, где никто не сидит у нас на головах.

– Что-то вроде «Харчевни Чаудера»?

– Пожалуй. Это место вполне бы подошло.

– Почему не спросить Стэнли, не захочет ли он ее продать?

– Зачем, если у нас все равно нет денег?

– Ты забыл про Гарри.

– Ничего я не забыл. У Гарри есть свои достоинства, но полагаться на него в таких делах…

– Согласен, шанс – один на миллион, ну а вдруг? Так отчего бы нам не поинтересоваться? За спрос денег не берут. Если Стэнли скажет «да», по крайней мере будем знать, как он выглядит, твой отель «Житие».

– Даже если мы в нем никогда не окажемся?

– Да. Даже если мы в нем никогда не окажемся.

* * *

Выясняется, что Стэнли давно уже хочет избавиться от этого дома, и только собственная лень мешает ему взяться за дело. Но если кто-то предложит хорошую цену, он продаст, не задумываясь. Он устал от незримого присутствия Пег. От этих суровых зим. От одиночества. Он сыт Вермонтом по горло и давно мечтает перебраться в тропики, на какой-нибудь остров в Карибском море, где круглый год тепло.

Тогда зачем вкладываться в «Харчевню»? А просто так, следует ответ. Надо же чем-то развеять скуку…

Обедаем вчетвером: холодная ветчина, сыр, фрукты. Туман рассеялся, солнце заливает комнату, и все предметы, словно напитавшись красками, обрели четкие и яркие очертания. Хозяин изливает нам все свои печали, я же наслаждаюсь жизнью, простой едой, деревенским воздухом, самим фактом своего существования. Как жаль, что мы не живем вечно, что однажды всему этому придет конец.

Том объясняет, что в настоящий момент у нас этих денег нет, но в ближайшие недели они могут появиться. В свою очередь, Стэнли говорит, что для определения настоящей цены ему надо связаться с риелтором. С каждой минутой он все больше увлекается. Трудно сказать, насколько серьезно он воспринял наше предложение, но, кажется, он уже перенесся мысленно на Карибы и почувствовал себя другим человеком.

Спрашивается, зачем я заварил эту кашу? Я поставил наше будущее в зависимость от поддельной рукописи, от того, будет ли она продана, против чего я сам выступил по моральным соображениям и во что к тому же не очень-то верю. Ну и по существу: я вовсе не горю желанием переезжать в Вермонт. Меня вполне устраивает Бруклин. После стольких лет жизни в тихом пригороде мне нравится этот вавилон: разные цвета кожи, смешение акцентов, лесбийские парочки, корейские бакалейные лавки, бородатый индус в белых одеждах, кланяющийся мне при каждой встрече, инвалиды и карлики, влачащиеся по улицам старики пенсионеры, колокольный звон, стаи бродячих собак, бомжи с тележками, набитыми пустыми бутылками и прочим хламом.

Если мне все это дорого, с какой стати я затеял эту бодягу с вермонтской недвижимостью? Чтобы доставить удовольствие Тому. Чтобы показать ему, что он может на меня рассчитывать, хотя каждый понимает: новый отель «Житие» выстроен на песке, все это не более чем треп. Я подыгрываю ему, он – мне. Мы оба занимаемся самообманом. Так как из всей этой затеи все равно ничего не выйдет, мы вместе предаемся мечтам, не думая о последствиях. После того как в нашу маленькую игру втянут Стэнли, может показаться, что дело принимает серьезный оборот. Отнюдь нет. Все тот же мыльный пузырь, сладкие грезы, все та же подделка, вроде «рукописи Готорна», которой, возможно, и в природе-то не существует. Но это вовсе не значит, что игра не увлекательна. Нужно быть бревном, чтобы не получать кайф от отчаянных фантазий, а где ж еще фантазировать, если не на вермонтском холме, в райском уголке Новой Англии?