Достоевский. Энциклопедия - Николай Николаевич Наседкин

Исаев Александр Иванович

(1822–1855)

Первый муж М. Д. Исаевой, отец П. А. Исаева; коллежский секретарь, чиновник особых поручений при таможне в Семипалатинске, затем заседатель по корчемной части в Кузнецке. Достоевский познакомился с ним весной 1854 г., и между ними сложились приятельские отношения. Исаев был человеком незлобивым, слабовольным, сильно пьющим. Мария Дмитриевна тяготилась жизнью с мужем-алкоголиком. В лице ссыльного Достоевского она сначала встретила друга, понимающего её человека, а затем и страстного возлюбленного. Сам Достоевский в письме к М. М. Достоевскому от 13–18 января 1856 г. из Семипалатинска так характеризовал Исаева, его жизнь-судьбу и свою любовь: «Бог послал мне знакомство одного семейства, которое я никогда не забуду. Это семейство Исаевых, о котором я тебе, кажется, писал несколько, даже поручал тебе одну комиссию для них. Он имел здесь место, очень недурное, но не ужился на нём и по неприятностям вышел в отставку. Когда я познакомился с ними, он уже несколько месяцев как был в отставке и всё хлопотал о другом каком-нибудь месте. Жил он жалованием, состояния не имел, и потому, лишась места, мало-помалу, они впали в ужасную бедность. Когда я познакомился с ними, ещё они кое-как себя поддерживали. Он наделал долгов. Жил он очень беспорядочно, да и натура-то его была довольно беспорядочная. Страстная, упрямая, несколько загрубелая. Он очень опустился в общем мнении и имел много неприятностей; но вынес от здешнего общества много и незаслуженных преследований. Он был беспечен, как цыган, самолюбив, горд, но не умел владеть собою и, как я сказал уже, опустился ужасно. А между прочим, это была натура сильно развитая, добрейшая. Он был образован и понимал всё, об чём бы с ним ни заговорить. Он был, несмотря на множество грязи, чрезвычайно благороден. Но не он привлекал меня к себе, а жена его, Марья Дмитриевна. Это дама, ещё молодая, 28 лет, хорошенькая, очень образованная, очень умная, добра, мила, грациозна, с превосходным, великодушным сердцем. Участь эту она перенесла гордо, безропотно, сама исправляла должность служанки, ходя за беспечным мужем, которому я, по праву дружбы, много читал наставлений, и за маленьким сыном. Она только сделалась больна, впечатлительна и раздражительна. Характер её, впрочем, был весёлый и резвый. Я почти не выходил из их дома. Что за счастливые вечера проводил я в её обществе! Я редко встречал такую женщину. С ними почти все раззнакомились, частию через мужа. Да они и не могли поддерживать знакомств. Наконец ему вышло место, в Кузнецке, Томской губернии, заседателем, а прежде он был чиновником особых поручений при таможне; переход от богатой и видной должности к заседательству был очень унизителен. Но что было делать! Почти не было куска хлеба, и я едва-едва достиг того, после долгой, истинной дружбы, чтоб они позволили мне поделиться с ними. В мае месяце 55-го года я проводил их в Кузнецк, через два месяца он умер от каменной болезни. Она осталась на чужой стороне, одна, измученная и истерзанная долгим горем, с семилетним ребёнком, и без куска хлеба…»

Через 1,5 года после смерти Исаева Достоевский женился на его вдове.

Вероятно, Достоевский вспоминал Исаева, создавая образы своих героев-пьяниц с «амбицией» вроде Мармеладова.

Исаев Павел Александрович

(1847–1900)

Пасынок писателя, сын А. И. и М. Д. Исаевых, муж Н. М. Исаевой. Учился в Сибирском кадетском корпусе в Омске, куда устроил его Достоевский. В Петербурге, уже после смерти матери, во время отъездов отчима жил в семье его брата М. М. Достоевского. Учился в гимназии, но был по какой-то причине исключён. Достоевский нанимал для него учителей, потом подыскивал для пасынка различные места службы, на которых «Паша» не задерживался, вечно помогал ему материально. В конце концов постоянной профессией Исаева стала — банковский служащий.

П. А. Исаев

Пасынок был против второй женитьбы отчима, и А. Г. Достоевская, в свою очередь, неприязненно относилась к Исаеву и считала, что муж чрезвычайно щедро помогает ему. Сам Достоевский в письме к М. Н. Каткову от 3–5 /15—17/ марта 1868 г. из Женевы пытался как-то оправдать безалаберного «Пашу»: «Меня уведомили, и уведомили положительно, что пасынок мой, Павел Александрович Исаев, молодой человек около двадцати одного года, отправился из Петербурга в Москву, в конце февраля, с целью явиться к Вам и испросить у Вас денег, в счёт моей работы, — от моего ли имени, или прямо для себя — не знаю. Получив это известие, я был убит и не знал что делать. Вы так деликатно со мной поступали и вдруг, через меня, такое беспокойство! Но так как это очень могло быть (а если не было, то ещё может случиться), то позвольте мне сделать некоторые объяснения.

Уезжая за границу, я оставил моего пасынка, всегда жившего со мною, под косвенным, нравственным надзором искреннего и доброго друга моего Аполлона Николаевича Майкова, через которого и пересылал всё что мог для его содержания. Этот пасынок мой — добрый честный мальчик, и это действительно; но, к несчастию, с характером удивительным: он положительно дал себе слово, с детства, ничего не делать, не имея при этом ни малейшего состояния и имея при этом самые нелепые понятия о жизни. Из гимназии он выключен ещё в детстве, за детскую шалость. После того у него перебывало человек пять учителей; но он ничего не хотел делать, несмотря на все просьбы мои, и до сих пор не знает таблицы умножения. Он, однако, уверен, и год назад спорил с Аполлоном Николаевичем Майковым, что если он захочет, то сейчас же найдёт себе место управляющего богатым поместьем. Тем не менее, повторяю, до сих пор, лично, он — мил, добр, услужлив при истинном благородстве; немного заносчив и нетерпелив, но совершенно честен. Уезжая, я оставил ему денег, потом присылал сколько мог. Но в последние три месяца я нуждался ужасно, несмотря на беспрерывные присылки мне Вами денег и несмотря на чрезвычайную скромность и даже крайность моей жизни. <…> То, что я не могу посылать помощи вдове моего брата и пасынку, сокрушало меня здесь до боли. Но, однако же, в эти три месяца я всё-таки пересылал ему 20 руб. деньгами и отдал за него 30 р. долгу. Стало быть, он не получал от меня денег всего