Вторая жизнь - Маша Трауб

Лиза еле держалась на ногах – наркоз она перенесла плохо, восстанавливалась медленно и тяжело. Механизм, который заставляет мать вставать, бежать, забыть о боли, о тянущем вниз животе, у Лизы так и не запустился. Она себя-то не могла с кровати поднять, не то что дочку на руки взять. Девочку Рома решил назвать Дашей. Лиза не спорила, хотя имя ей не нравилось. Ее организм был настолько подорван беременностью и родами, что было все равно – Даша, Глаша, Саша, Маша.

– Почему она такая толстая? – спросила Лиза у медсестры.

Медсестра не ответила. Решила, что мамочка просто не в себе.

С грудным вскармливанием тоже не заладилось: грудь налилась, начался мастит, Лиза металась в кровати с жуткой болью и температурой. Ей было больно везде, все время. Каменная грудь горела так, что доходило до головы – Лиза лежала и гадала, взорвется у нее голова от боли или нет. Она помнила, что уже в полубреду позвонила Полине и попросила приехать. Полина была у Лизы через сорок минут.

– А ты куда смотрел?! – заорала она на Рому. Тот пребывал в прострации – жена лежит пластом и стонет, дочка все время плачет… – У нее же тут застой! Ты что, не мог ее в роддом отвезти? Там бы ее хоть расцедили!

Полина начала разминать Лизину грудь, массировать, сцеживать. Лиза застонала еще сильнее. Полина схватила Дашку и поднесла ее к груди матери. Девочка схватила сосок, неумело, сосок был плоским, неудобным, усердно помусолила и с громким плачем откинулась – молоко не шло.

– Убери ее, пожалуйста. Больно! – взмолилась Лиза.

Полина отправила Рому в магазин за сухой смесью, бутылочками, сосками, стерилизатором.

Она пыталась помочь Лизе – массировала, пока руки не заболели, прикладывала капустные листья, снова массировала, сильнее.

– Не могу больше, – прохрипела Лиза, – не хочу. Сделай что-нибудь.

Полина давно поняла, что ни один специалист по грудному вскармливанию не поможет Лизе – она не хотела кормить Дашку.

– Лиза, я дам тебе таблетку. Несколько дней не будешь кормить, а потом сможешь. Я тебе помогу, – пообещала Полина.

– Не буду, – ответила Лиза, – не хочу. Дай мне таблетку, чтобы это прекратить. Сейчас. Скажи Роме, что мне нельзя кормить.

Таблетка была. Полина дала лекарство, прекращающее лактацию, перетянула Лизе грудь и расписала, что делать дальше – чем кормить Дашку, какие смеси покупать.

– Может, маму вызвать? – спросил Рома у Полины.

Полина кивнула. Лизе нужна была помощь, а новорожденной девочке – любовь и заботливые руки.

В Москву экстренно была вызвана Валентина Даниловна. Она приехала решительная, сосредоточенная, с чувством собственной правоты – все оказалось так, как она и предсказывала. Разрезали, кормить не может, ведь предупреждала Рому, что проблем не оберешься с такой женой.

В детскую Валентина Даниловна заходила с волнением, ожидая худшего. Она накрутила себя до того, что была готова ко всему – невестка могла родить и мышонка, и лягушку, и неведому зверушку. Валентина Даниловна решила, что ради сына вырастит, выходит любое дите при условии, конечно, что дите будет от Ромы. Только Валентина Даниловна была уверена – нагулянный это ребенок. Пусть она и деревенская, не столичная штучка, а уж все узнала: есть такие анализы, которые сразу говорят – отец или проезжий молодец. Так что Валентина Даниловна ехала к сыну, преследуя собственные цели – вывести невестку на чистую воду, открыть сыну глаза на нагулянного ребенка и развести его по-умному, чтобы невестке ничего не досталось. Ей, поди, есть куда идти – родительская квартира в центре города. Так что все по-честному – нагуляла, отправляйся восвояси. Если Рома такой дурак, что готов чужого ребенка воспитывать, то она уж сразу поймет. А своего Рома еще сто раз родит. Мужик видный, а с квартирой так вообще любая согласится.

Валентина Даниловна как увидела невестку, так сразу поняла, что выставить ее сразу не получится. Выглядела Лиза ужасно – бледная, бледнее простыни. Худая, как вешалка. Глаза с синими подтеками. До туалета сама дойти не может, не то что с дочкой управляться. На тумбочке Валентина Даниловна сразу приметила целую батарею лекарств. Значит, точно болеет, не врет. И Полина рядом. Хорошая девочка. Сразу видно, что честная, порядочная, говорит, что у нее двое детей. Такая врать точно не будет. Ох, вот бы Рома на такой женился – крупненькая, ладненькая, и жопа при ней, и поесть любит.

Валентина Даниловна привезла две сумки с кастрюлями. Крышки она приматывала намертво – бинтом, морским узлом, через ручки на крышку и снова на ручки. Ни капли бульона не пролилось. Пирожки замотала в полотенце. Мясо в фольгу. Даже селедочку привезла с отварной картошечкой. Так Полина села и навернула и мясца, и картошки с селедкой. Поблагодарила. Будешь благодарить, когда в холодильнике шаром покати.

– Ромка, что ж ты тут ел? – чуть не плакала Валентина Даниловна.

– Заказывал.

– Валентина Даниловна, я бульончиком вашим Лизу попою? Ладно? – прощебетала Полина. – У вас-то бульончик правильный, наваристый. Небось и курочка домашняя, не то что наши.

Валентина Даниловна расцвела и щедро отлила в кружку бульону.

Полина пошла кормить Лизу.

– Ты меня прости, – сказала она подруге, – тебе так лучше будет. А свекровь за Дашкой присмотрит. Ты лежи, восстанавливайся. Ешь хоть по чуть-чуть. Не сердись, что я разрешила твою свекровь вызвать.

Лиза кивнула, сделала еще глоток бульона и закрыла глаза.

– Уснула, – доложила Полина Валентине Даниловне и Роме. – Пусть спит сколько захочет. И ест. Маленькими порциями, хотя бы по нескольку глотков бульона, но часто. Валентина Даниловна, Дашка на вас. Смеси все есть, режим питания я расписала. Вот телефон частного врача – если что, звоните, она приедет. Врач хорошая, моя давняя знакомая. Звоните, если нужна будет моя помощь. Лизе нужен покой. Иначе у нее может развиться депрессия. Пусть в себя придет. Валентина Даниловна, спасибо, что приехали. Теперь я за Лизу и Дашеньку спокойна.

Валентине Даниловне было приятно, что ее бульон и умения оценили по заслугам. Полина уехала, взяв с Ромы обещание, что он будет звонить и отчитываться о состоянии Лизы.

Бабушка придирчиво читала на пачке со смесью состав, разглядывала стерилизатор и современные бутылочки с анатомическими сосками. Даша захныкала.

Валентина Даниловна вошла в детскую, подошла к кроватке и склонилась над девочкой. И вот тут случилось то, чего она не ожидала. Даша была как две капли воды похожа на маленького Рому. Глазки, щечки, ручки, волосики. Ну копия Ромочка в детстве – пирожок, булочка. От Лизы – ничего, ничегошеньки.

Валентина Даниловна взяла девочку на руки и обрадовалась – сильная девочка, упитанная, все соки из матери высосала, тяжеленькая, с аппетитом хорошим. Валентина Даниловна дала ей бутылочку, оставленную Полиной, и Даша уверенно вычмокала положенную норму и могла съесть еще. И губа ее, бабушкина, тонкая, как ниточка. Валентина Даниловна прижала внучку к груди и решила больше не выпускать.