Роман Флобера - Владимир Казаков

Старенький, но еще вполне приличный тойотовский джип Фимы Иванова урчал по Волоколамскому шоссе. Его владелец крутил баранку, что-то рассказывал, иногда от смеха мотал кучерявой башкой, отчего руки на руле радостно вздрагивали. Я дремал.

Когда вчера позвонил Фима и предложил мне прокатиться в сторону Нового Иерусалима, поначалу опешил. Я был полностью уверен, что эта бодяга у них давно рассосалась. Сама. Конечно, прекрасно помню расчудесную летнюю ересь об очередном тайном плане, о переселении евреев из Израиля в ближнее Подмосковье. Но чтоб это все вылилось в какие-то реальные телодвижения, было для меня полной неожиданностью. Мозг до этого просто не докукивал. Иванов же настойчивейшим образом убалтывал меня двигаться с ним, мол, для осмотра наиболее подходящих мест для строительства первых кибуцев!

Я же, находясь в перманентной алкоэйфории, хотел было его, по-нашему, толерантно послать вон, но вдруг задумался. Значит, Фима тянет меня в сторону Нового Иерусалима, так? Так. А это же Волоколамский район, правильно? Без вопросов. А не добраться ли мне, наконец, до пресловутой Софьи Андреевны с ее наследством?! Это же должно быть где-то рядом. Как эта деревня называется? Какое-то на редкость идиотское название, типичное для подобных мест. Сырки, Сырники, что-то около того. Потом, наконец, нашел бумажку с телефоном и адресом. Малое Сырково!

Конечно, надо поэксплуатировать Фиму! А то какой месяц я во сне и наяву брежу о неожиданном наследстве, о любви ко мне русского народа… И вытекающей оттуда моей грандиозной роли в русской культуре. И я все сижу и кукую. А наследство там бесхозно простаивает.

На самом деле я просто очень боялся, что все это вдруг окажется чепухой и рухнет даже не наследство, а мои мечты о нем. Еще летом я, конечно, в угаре пьянства позвонил по этому телефону. Типа проверить. Действительно, старушечьим голосом ответила Софья Андреевна, сказала, что мне надо обязательно заехать, то-сё, она, мол, желает со мной познакомиться, то-сё… Радости от того, что такая бабка вообще существует в природе, мне хватило еще на недельку загула. Короче, вчера я и решил осмотреть наконец будущие владения.

Мне чудились идиллические картинки из Венецианова. Девушки в расписных кокошниках с косами по попу, мужики в накрахмаленных косоворотках, пашущие землю… И, увидев меня, они должны были шваркнуть шапкой о глинозем и крякнуть: «Итить вашу маму, новый барин приехал!»

Ну и хлеб-соль, как положено, на… как же эта дребедень называется? На белом рушнике, во!

Весь вечер я жрал виски с пивом, предаваясь сладкозвучным грезам. Да нет, я понимал, что это бред, оставят мне в наследство, скорее всего, какую-нибудь избушку-развалюху, но помечтать-то приятно. Получение избушки я с остатками внутреннего разума даже не оспаривал!

Еще, конечно, в полуобморочном состоянии позвонил Маринке. Ну не мог не сообщить ей, что я наконец созрел и ближайшими лошадьми еду покорять Малое Сырково. Странное дело, все-таки при всех печалях-радостях я всегда звоню Голиковой. Значит, что-то было или есть. Разговора не помню совсем, только осталось ощущение, что она этому моему порыву не очень-то и рада.

«Тойота» продолжала колесить дальше. Мелькающая за окном осенняя листва сливалась в одну оранжево-желтую простыню. На фоне холодного, уже едко-синего неба это непонятным образом навевало грустные мысли об оставленном на Украине Черноморском флоте.

– Коль, я все хочу спросить, а как там поживает Вероника, твоя помощница? – Смена интонаций в Фимином бубнении вывела меня из дремы.

– Вероника? Да отлично! Она практически единственное светлое пятно в моей биографии, – откликнулся я и вдруг вспомнил, что сегодня еще не похмелялся и полез за фляжкой целебного виски. – А что?

– Да нет, просто так. Она вроде нормальная девчонка?

– Она замечательная. Умная, добрая, – присосался к горлышку я, – и это… честная! Только замуж ей очень хочется.

– Слушай… – как-то помялся Фима, – а это… у тебя с ней что-то было? В смысле ты ведь с ней живешь?

– Живу я, уважаемый гражданин Иванов, – сразу почему-то вспомнив советский фильм про войну, с Олегом Ефремовым, где он говорит, что на таких, как я, Ивановых русская земля держится, – так вот, Фима Иванов, живу я, упаси господи, с мамой! А Вероника, как бы тебе попроще сказать, родственница моя. Дальняя. Поэтому никаких интимно-половых отношений между нами не может быть в природе!

Не буду же я рассказывать, в общем-то, посторонним людям о своем загадочном весеннем обострении с дурацким перевоспитанием! Тем более что если Фима об этом спрашивает, значит, он не в курсе.

– А что, Фим, отличная девка, хочешь, телефончик дам? Только смотри там, если чего, я сразу стукану не только по лицу, но и в этот ваш, как его, синдерион, что ли? Мало не покажется!

– Да у меня есть, телефон… – как-то невнятно ответил Иванов.

Настроение было самое лирическое. Я вполуха слушал, как Фима, переключившись с Вероники, говорил что-то об автомобильных делах. Хохотал, рассказывая о вчерашнем сообщении РИА «Новости» о задержании в шестой раз в независимой Эстонии злостного нарушителя ПДД. Им оказался пьяный слепой водитель без прав. Особенно Фиму веселило, что эстонский разлюляй был без прав.

Я кивал. И думал, что вот и лето прошло, словно и не бывало. Что пора бы Веронику действительно на работу устраивать. А то обленится совсем, как дальше жить будет?! Что уже осень. А каждую осень я мечтаю поехать под Питер, в Павловск. Я там был в детстве, только летом. И еще тогда сразу понял, как должно быть там сказочно красиво именно осенью. С тех пор собираюсь туда каждую осень. Но все эти задумки из той же серии, что уже лет тридцать, а то и больше, собираюсь весной пойти в ботанический сад смотреть на сирень. А зимой просто мечтаю встать на коньки. Взять клюшку. Ведь, когда-то меня даже в любимый «Спартак» брали. В хоккее я на воротах стоял. Ловил все, что пролетало. Сейчас иногда даже стакан мимо рожи умудряюсь проносить! А уж разливать по рюмкам, ой, давно не берусь!