Популярность. Дневник подростка-изгоя - Майя ван Вейдженен

Мне удалось пообщаться с разными людьми, и я обнаружила, что многие на самом деле еще стеснительнее меня. Некоторые даже отвечают мне с трудом. Мне-то всегда казалась, что я одинока в своих страданиях, но нет, вокруг полно робких людей.

Кого из нас временами не охватывала робость? Только у некоторых это проходит быстро и легко, как простая ветрянка, тогда как другие мучаются с ней, как с тяжелым гриппом.

Только вернувшись домой, я осознаю, что Итана сегодня не было в церкви. Раньше я остро ощущала его присутствие каждый раз, когда он приходил, каждую секунду. Теперь же я так сосредоточена на том, чтобы изображать уверенность в себе, что у меня не остается времени отвлекаться на него.

Может, он изменился.

Или наоборот – я уже не та, что раньше.

Понедельник, 9 апреля

Я стою перед двумя девочками, которых после внимательного наблюдения выбрала для очередной серии своих обеденных приключений.

– Привет, не против, если я подсяду к вам сегодня?

– Эм-м, ради бога.

Я ставлю рюкзак на лавку и достаю из него бумажный пакет с ланчем.

– Кстати, меня зовут Майя. А вас?

– Дулси, – отвечает брюнетка. Она постоянно улыбается и по виду смахивает на шестиклассницу. – А это Элинор, – она указывает на свою стройную соседку.

– Что ж, рада познакомиться. Расскажите что-нибудь о себе.

Они переглядываются и хихикают. Я все еще не на шутку нервничаю, хотя уже девять дней как знакомлюсь с людьми. Дулси славная и смешливая, а вот Элинор держится отстраненно и при первой же возможности убегает в музыкальный класс.

В этот момент я понимаю, что Дулси остается обедать одна не только сегодня, но каждый день.

Кензи подходит к нам и спрашивает, не хочу ли я пойти с ней в библиотеку.

– Хм, ну, – я смотрю на сидящую в одиночестве Дулси, – я бы осталась еще ненадолго.

Кензи стоит, как вкопанная.

– Але, тук-тук, – стучит она мне по лбу. – Вы случайно не в курсе, куда делась моя подруга Майя?

– Ой, прекрати, – с улыбкой я отмахиваюсь от ее руки. – Присоединяйся к нам, если хочешь.

Сощурившись, она внимательно смотрит на меня и неторопливо опускается на скамейку.

– Ты… ненормальная.

В итоге Кензи остается с нами, и мы болтаем о том о сем до конца перемены.

Я провожаю Дулси до ее класса, и она улыбается мне на прощание.

Неужели получается? Неужели у меня и вправду появляются новые друзья?

Среда, 11 апреля

Вчера я пришла в столовую пораньше и села за свободный стол. Обычно за ним всегда полно народа, но сейчас сюда никто не подсаживался. Спустя некоторое время ко мне подошли две девочки из хора.

– Майя, не хочешь сесть с нами? За нашим столом тесновато, но мы не хотим, чтобы ты сидела одна.

Я была так тронута! И сразу согласилась, еще заранее решив, что буду принимать приглашения от других столов. Но как бы мило это ни было, я всех тут уже знаю, так что новых знакомств завести не удалось.

Поэтому-то сегодня я сижу за нашим родным столом для изгоев общества. Мне совсем не хочется, чтобы мои друзья думали, что я их избегаю. К тому же Кензи уехала с оркестром на конкурс, и некому зудеть, что моя кампания провалилась, и я «приползла к ним обратно».

Вечером я с опозданием прихожу в церковь на занятие для молодежи. Войдя, я вижу новое лицо. Девушка кажется грустной и не в своей тарелке, и мне становится ее ужасно жаль. Без колебаний я иду прямо к ней, усаживаюсь рядом и завожу оживленный разговор, выманивая ее из своей раковины. Мне ли не знать, каково это, когда ты одна, и рядом нет друзей.

Когда в четыре года я пошла в подготовительную школу, у меня совсем не было друзей. По правде сказать, моим ближайшим товарищем была кукла моей мамы по прозвищу Мип-Мип. Это была даже не настоящая кукла, а просто мамина рука, и мама пальцами изображала открывающийся и закрывающийся рот. Но из-за боли в руке мама поручила папе положить конец этому безобразию.

– Где Мип-Мип? – спрашивала я.

– Мип-Мип уехала жить к своей сестричке Мод. Она больше не вернется. Не ищи ее.

В конце концов, уже в начальной школе, у меня появилась пара подружек. Но дружба давалась мне нелегко, и большую часть времени я была сама по себе. Бывали дни, когда я сидела одна-одинешенька, замерзая в снегу, в ожидании начала уроков, конца каникул. Я мечтала о близкой подруге, но только об одной. Больших компаний я боялась, как огня. Я считала, что лучше быть одной, чем загнанной в толпу людей.

Теперь я изменила свое мнение.

Четверг, 12 апреля

Сегодня на большой перемене я замечаю, что Вето, с которым у нас есть общий предмет, сидит в одиночестве. Он не входит ни в какие группы – он изгой, как и я. Я подсаживаюсь к нему, здороваюсь и приступаю к ланчу. Вето не отвечает, так что я выбираю тот же подход, что и к Гектору.

– Ты не очень-то разговорчив, – говорю я, жуя сэндвич.

Он отрывается от еды и смотрит на меня.

– Я тебя не знаю.

– Меня зовут Майя, – говорю я с улыбкой.

Мои попытки завязать беседу не увенчались успехом, и какое-то время мы просто молчим. Хористы отчаянно машут мне руками, зазывая к себе. Я улыбаюсь и машу им в ответ. Я ценю их заботу, но если обедать с ними ежедневно, то я больше ни с кем так и не познакомлюсь.

Я уже беру рюкзак и готовлюсь отчалить в библиотеку, но неожиданно напротив меня садится усатый юноша. Мне знакомо его лицо, когда-то у нас был общий предмет.

– Еще раз привет, – я отчаянно пытаюсь вспомнить его имя. Кажется, оно начиналось на «А». Да, похоже на правду. – Ты меня, наверное, не помнишь, – выпаливаю я.

– Ты Майя, – заявляет он уверенно.

– А. Так, может, расскажешь о себе, – говорю я, надеясь выиграть немного времени, чтобы вспомнить его имя.

Как-там-его откидывается назад и не отвечает.

– Ладно, раз не хочешь рассказывать сам, буду задавать вопросы. Занимаешься спортом?

– Баскетбол, футбол, американский футбол, легкая атлетика.

Ого! Член «футбольной братии»! Меня ненароком перебросило на этап общения с девяткой по шкале популярности.

– Теперь мой черед спрашивать, – говорит он.

– Валяй.

– У тебя есть телефон?

– Нет, – отвечаю я. – В нашей семье мобильник есть только у мамы.

– Как и у нас, – подает голос Вето, отрываясь от рисования охваченной огнем фигуры. Футболист пристально смотрит на Вето пару секунд и говорит:

– Эй, Вето, принеси-ка мне… молока.