Выкидыш - Владислав Дорофеев

032899. Мы на утренней службе в православном храме Русской православной церкви за рубежом (РПЗЦ). Это второй храм РПЦЗ в Кельне.

Храм современный. Белое продолговатое здание с шатровой крышей, с башенкой вместо купола, наверху башенки золотой крест. От центра города – минут двадцать на трамвае, это уже пригород – Porz.

В этой церкви есть благодать. Я не сомневаюсь в том больше. Слёзы застили глаза в некоторые мгновения.

Мы причастили Двойру.

К священным дарам Двойру поднесла Сарра. Священник спросил, крещена ли Двойра, в православие ли, имя. Причастил.

По окончании службы, перед прикладыванием к кресту, священник сказал проповедь. Он обратился к прихожанам с удивительно страстной речью, с болью в сердце. В защиту сербов, в осуждение преступников, напавших на православных братьев. В осуждение международного преступника Клинтона. И как же, оказывается, важен голос России. Священник помянул Россию, которая осуждает это нападение. Голос священника был полон страдания. Он поблагодарил немногих немецких депутатов в бундестаге, которые нашли в себе силы выступить против нападения на Югославию. И он призвал всех прихожан, кто может присоединиться к ним, к молчаливому протесту на одной из площадей Бонна.

Прикладывать к кресту Двойру поднес я. Меня обдало волнением и болью, священник по-человечески исстрадался. Его страдание задевало и било в душу. Священник был силен. На меня хлынули его переживания и боль, будто плотина прорвалась. Мы были близки в тот момент, ясны друг другу. Серб священник и русский христианин.

Русскую православную церковь за рубежом основал священнический и пастырский люд, который, не согласившись с большевизмом, покинул Россию. И свой нерв непримиримости эта церковь сохранила. Чего нет и уже, наверное, не будет в РПЦ. Хотя все же РПЦ сильнее, нежели РПЗЦ, поскольку в РПЦ жертвенников значительно больше, крови жертвенников в России пролито в двадцатом столетии неизмеримо больше.

032999. Сонная вертикаль выхватила сердце из материального мира и увела в мир фантазий и добрых пожеланий.

Утром встал с тягостным сердцем. Я сейчас живу нехорошо. Слишком увлекшись собой. В чужом месте, в черствой стране, стандартизированной уже на уровне ощущений и общественных реакций. Германия – это общество, абсолютно сытых до неприличия, самодовольных до идиотизма, и сердечно слепых, людей.

Расплата за процветание и сытость неотвратима, неизбежна. Да!

Сейчас немцы занимаются регламентацией субъективных и интимных реакций. Я думаю, что они уже сейчас в массе своей трахаются в одно и то же время суток, в одни и те же дни недели, одним и тем же способом, подобно тому, как, например, в массе своей они в субботу в одно время включая пылесосы.

А скоро в Германии добьются большого положительного эффекта в деле испражнений. Немецкие граждане в зависимости от социального положения, возраста, пола, психологической принадлежности будут испражняться в одно и то же время и в жестко регламентированном объеме. Потому что так удобнее и полезнее для народного хозяйства и для природы. Больше удобрения – больше цветов, больше – дешевле!

И уже сейчас в Германии дешевые, точнее, недорогие цветы! А будут еще дешевле.

Сегодня, в понедельник, в григорианской Германии началась страстная неделя перед Пасхой.

Внешне пока ничего не изменилось. Разве что в пивных появились объявления о том, что в предпасхальные дни пивные будут закрыты, то есть с пятницы, 2 апреля, и по воскресенье, 4 апреля. В эти же дни, включая понедельник, 5 апреля, будет отдыхать вся страна. Объявлений насчет запрета на траханье в эти дни нет.

У школьников на Страстной неделе начались весенние каникулы, которые продлятся неделю после Пасхи.

Ты можешь не встречать Пасху сердцем, но голова твоя отметит её встречу, поскольку тебе дали возможность выбора – да! или нет! С Пасхой или вне Пасхи!

Сегодня мы обедали в турецкой забегаловке. Бедные аксессуары, ободранные стены и мебель, линолеумные полы. Скромно, но трудолюбиво. И давно трудолюбиво, и давно дёшево, и давно вкусно.

Я почувствовал атмосферу Германии. Я понял какую-то редкостную составляющую этой страны, что-то ясное и простое, очень примитивное, не очень трудное. Из этих простых составляющих и состоит здешняя жизнь.

В эту самую турецкую забегаловку, в которой я ем вместе с Саррой, зашли двое. Отец и сын. Немцы. Отец заказал турецкую пиццу, которую, оказывается, очень любят в Германии, причем, не только турки. Сын сказал, а, мол, почему пицца без мяса. Отец ответил, нельзя сейчас мясо. Мол, скоро Пасха/Gottendienst.

Вот тебе и неверующие в массе немцы.

Началась весна. Тепло. На солнце можно в одних рубашках. Немцы очень любят тепло. Сразу же раздеваются, ходят в футболках, рубашках.

Вечером читал Двойре Иосифа Бродского. Он, конечно, великий поэт. Но спас ли он свою душу этим?! Вопрос.

Жил Бродский в свое удовольствие и умер ради своего удовольствия. Никто и ничей, никак и ничто.

В чём его величие?!

Ну, скажем, он мне открыл новую свободу слова. Хотя по большому счету, это и не важно. Его жизнь – его личное дело, его личная ответственность перед Богом. Если, конечно, он не приносит беды окружающим. А он не приносил беды окружающим. Правда, он не приносил и короткой помощи. Он показывал новый путь познания жизни, путь новой свободы. Опять же ребёнку можно вслух почитать для тренировки речи. К тому же Двойре понравились стихи Бродского.

033099. Унижение России продолжается.

Сегодня, 30 марта, российский премьер-министр Евгений Примаков провел переговоры в Белграде. В тот же день он в Бонне, где заявил, что Милошевич готов на уступки.

В ответ Примакова обсмеяли в Брюсселе, в НАТО, в Вашингтоне, в Белом доме, а немецкие СМИ по поводу встречи Примакова со Шредером заявили, что Примаков – «доложил» Шредеру обстановку.

Комментарии излишни.

Все! Россия в мире, в международной политике никто! Ничего странного в этом нет! Сильная политика – это сильное государство. Всегда! международная политика и вообще политика – это экономическое и военное могущество. Когда ни того, ни другого нет, решает человеческий фактор. У России сейчас нет ни одной из составляющих этой силы.

Так было всегда. Точнее, так было и во всё время СССР. И прежде.

Удивительно. За что? За какие грехи моя страна, моя нация так предметно и последовательно наказывается?!

На протяжении восьми лет, последовательно, начиная с 1991 года, я лишился родины, заработанного тяжелейшим трудом финансового положения, теперь национального достоинства.

Россия идет к распаду.

И это ужасно. И в такой момент, действительно, не может быть и речи об отъезде из страны. Это – невозможно.

Хотя в этот момент страна не дает никаких особых возможностей для развития статусного. Личностного и духовного – сколько угодно. Но светского почти никак.