Рэт Скэбис и Святой Грааль - Кристофер Дейвс

– Что… – выдавил я.

– Знаете Хьюго Босса? – прогремел голос с той стороны красной сумки. – Знаете Келвина Кляйна? Прошу прощения! А-ХА-ХА-ХА-ХА!

– Привет! – улыбнулся Бельи, выглянув из-за плеча хохочущего Салима. – Мы тебе привезли подарок. Целую сумку духов. Можно, мы у тебя переночуем? Мы приехали на музыкальный фестиваль, который будет в эти выходные. У Салима две точки. Будем кормить народ.

– Не вопрос, – сказал я, отступив в сторону, чтобы дать им пройти в дом. И тут я услышал нарастающий гул голосов в непосредственной близости от моей калитки. Я взглянул на дом Скэбиса и увидел, что Скэбис стоит у окна своей спальни и смотрит на улицу, широко распахнув глаза и закрыв рот рукой. И уже в следующую секунду ко мне во двор повалила толпа, причем давка была почище, чем у турникетов на стадионе в день домашнего матча «Брентфорда». – Э-э… а вас сколько? – спросил я у Бельи.

– Человек десять, наверное, – сказал он, проходя прямиком на кухню. – Ну, может, двенадцать.

На самом деле их было четырнадцать. Почти все – французские алжирцы, как Салим, и в основном молодые ребята лея двадцати, то есть гораздо моложе тех знакомых Салима, с которыми я встречался в Лионе. Как оказалось (Бельи, каналья, так и не потрудился разъяснить ситуацию), вся эта братия вовсе не собиралась останавливаться у меня. Минут через десять, после массового нашествия на туалет, они погрузились в свои микроавтобусы и благополучно отбыли восвояси. Остались только Бельи, Салим и парень по имени Мало.

Бельи с Салимом не терпелось повидаться со Скэбисом, и особенно когда я сказал, что у него сегодня день рождения.

– Знаете Хьюго Босса? – проревел Салим, когда Скэбис открыл нам дверь. Я провел гостей на веранду за домом, а Скэбис пошел ставить чайник. Едва мы уселись, Бельи вскочил и принялся испуганно озираться по сторонам. Он затащил меня в кухню и спросил, не видел ли я его сумку.

– Которая красная спортивная?

– Нет, нет, нет. Такая черная, через плечо. Вот где она, блин? Может, я у тебя оставил? Блин! Надо срочно ее найти.

Пришлось возвращаться ко мне. Черная сумка мирно лежала на кресле у меня в гостиной. Бельи схватил ее, прижал к груди, облегченно вздохнул и упал на диван. Я спросил, что такого важного в этой сумке? Он открыл молнию и протянул сумку мне. Она была под завязку набита деньгами. В буквальном смысле слова.

– В этой поездке я – казначей, – сказал Бельи, доставая из сумки аккуратную пачку банкнот. – Знаешь, чем я занимался в день накануне отъезда? Проглаживал их утюгом. У Салима пунктик: деньги должны быть проглажены. И вот я, как дурак, весь вечер утюжил банкноты. И знаешь, мне даже понравилось. Потрясающие ощущения. Попробуй как-нибудь при случае.

– И сколько там у тебя? – выдохнул я, заикаясь.

– Много. Несколько тысяч – только на аренду палаток. А нам надо еще где-то жить. И закупиться продуктами, которые нельзя увезти с собой. Например, свежим хлебом. Плюс – зарплата сотрудникам. Плюс – бензин. В общем, денег тут много.

Весь вечер Бельи не выпускал сумку из рук. Разумеется, Скэбис пригласил его, Салима и Моло на день рождения, и Бельи сидел в ресторане, держа «казну» на коленях. Я не знаю, что Джон и Джой подумали о Салиме. Поначалу он очень упорно пытался продать им духи. А когда до него наконец дошло, что их это не интересует, он переключился на официанток и принялся совать им в руки крошечные флакончики. В какой-то момент он поднялся из-за стола. Я решил, что ему надо в уборную, но через пару секунд его громовой бас донесся из кухни:

– Могу я сделать вам подарок? Могу я безумствовать ради вас? Прошу прощения! Сегодня платите не вы…

К чести главного менеджера ресторана, ему удавалось удерживать неизменно любезную улыбку. Он даже не попросил Салима отключить мобильный, который звонил постоянно. Во время одного из звонков Салим убрал трубку от уха и громогласно объявил:

– Это моя жена! А-ХА-ХА-ХА-ХА! – Он сунул мобильник Моло. – Я тебя очень прошу, как друга. Послушай женщину.

Мы ушли из ресторана не поздно. Моим французским гостям предстоял ранний подъем: в 4 утра им надо было заехать в пекарню в Хаммерсмите и забрать 2500 батонов хлеба. Едва мы вошли в дом, Салим с Моло развернули спальники и улеглись на полу в гостиной. Бельи сказал, что тоже скоро последует их примеру, но сперва ему хочется покурить. Мы с ним вышли в сад, и – слово за слово – разговор неизбежно добрался до Ренн-ле-Шато.

– Знаешь, я кое-что понял. Там, в Ренне, – сказал Бельи. – Помнишь, Дженни говорила, что дорога наверх к деревне насквозь пропитана волшебством? И пока она говорила, я вдруг подумал, какой же я безнадежно нормальный человек. Да, я гонялся за солнечными затмениями на велосипеде, я таскаюсь с сумкой, набитой свежевыглаженными банкнотами на общую сумму двадцать тысяч фунтов, у меня в жизни было немало безумств, секс, наркотики, рок-н-ролл – рок-н-ролл и наркотики, по большей части за компанию с тобой, – и тем не менее я безнадежно нормальный. Нормальный – в самом обыденном, скучном смысле. А все, с кем я познакомился в Ренн-ле-Шато, они ненормальные. Тоже в самом обыденном, скучном смысле. И вот я подумал… Может быть, в этом-то и заключается главное отличие между людьми? Может быть, каждому приходится сделать выбор, каким ему быть: обыденно нормальным или обыденно ненормальным? А ты бы что выбрал?

Как и положено людям, посвятившим немалую часть своей жизни истории о сокровищах, у Джона и Джой Миллер была золотая машина. Золотой «рено клио». В смысле, покрашенный в золотой цвет. Так и хочется добавить, что у них на капоте стояла серебряная, поразительной красоты статуэтка демона или что решетку радиатора украшал герб с изображением креста тамплиеров, – но не буду выдумывать.

– Папа уехал на пару дней, – сказал Скэбис, когда мы подошли к золотому «рено», припаркованному на подъездной дорожке у дома. – Мама подбросила его в аэропорт по дороге сюда. Ему надо в Швейцарию. В Женеву. По делам. Что-то связанное с оружием.

– Продает? Покупает? – спросил я в шутку.

– Кажется, покупает, – ответил Скэбис без тени улыбки.

Это было где-то через неделю после его дня рождения, и мы с ним собирались в Оксфорд на конференцию какого-то объединения, называвшего себя Группой по исследованию Ренн-ле-Шато. Джой Миллер сказала, что, поскольку она тоже едет на конференцию, мы можем поехать все вместе. Она нас отвезет. Мне совсем не хотелось сидеть в помещении и слушать пространные лекции в такой замечательный солнечный день, но я обещал Скэбису, что составлю ему компанию – в качестве компенсации за отказ ехать во Францию в рамках совместного выезда Общества Соньера. Больше того, чтобы доставить ему удовольствие, я старательно изобразил пылкое нетерпение и буквально запрыгнул на заднее сиденье «рено». На полу под водительским сиденьем валялся журнал. Я поднял его. Это был «Оружейный магазин».

– Значит, ты не шутил про оружие? – спросил я у Скэбиса, который ждал Джой снаружи.

– Какие тут шутки?! Папа давно занимается стрельбой. Из пистолета. Я поэтому его и боюсь. Он вообще классно стреляет. Даже участвовал в Олимпиаде. За команду Литвы.