Тайна заколдованной крипты - Эдуардо Мендоса

Первое, что я услышал, едва придя в себя, были произнесенные очень знакомым голосом слова:

— Сестры, закройте глаза: незачем вам смотреть на мужскую задницу. Потратьте пока пару минут на молитву о душе этого несчастного.

— Комиссар Флорес, — еле слышно обратился я к говорившему, — как вы здесь оказались?

— Лежи и не двигайся, — ответил мне другой знакомый голос — на этот раз голос доктора Суграньеса, — не то я тебе вколю укол сам знаешь куда. Здесь темно, а рука у меня уже не та, что раньше. Я вам никогда не рассказывал, комиссар, что в молодости выиграл соревнования по стрельбе? Amateur[23], разумеется, — вставил он французское словечко.

Я увидел, что меня окружает целая толпа: комиссар, доктор Суграньес, Мерседес и множество монахинь, среди которых была и уже знакомая мне настоятельница, посетившая меня несколько дней назад в психушке. Настоятельница держала на руках дочь дантиста. Рубашка девочки в нескольких местах была разорвана. Я спросил, как ее нашли.

— Вы оба были под столом, и ты, педофил, ублюдок, сжимал ее в объятиях. До большего, правда, дело не дошло, если верить заключению доктора Суграньеса, который только что тщательно осмотрел девочку, — сказал комиссар Флорес.

— Но вы мне так и не сказали, как очутились здесь.

— Я им позвонила, выполняя твои указания, — ответила за комиссара Мерседес, приспуская мои брюки, чтобы доктор мог сделать укол.

— А где негр? — не унимался я.

— Нет никакого негра, — сказал доктор. — У тебя был бред. Обычное твое состояние.

— Я не сумасшедший! — возмутился я.

— Ну, это уж предоставь решать мне, — безапелляционным тоном, который всегда появлялся у него в минуты раздражения, поставил меня на место доктор.

Я почувствовал на своей ягодице холодное прикосновение смоченного спиртом кусочка ваты, а потом — проникновение в кожу влажной иглы. Рот мой наполнился горечью, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Когда ко мне вернулось зрение, я увидел, как комиссар Флорес протирает пальцы ватой, и услышал его обращенные к Мерседес слова:

— От одного прикосновения к этому типу легко получить столбняк. Можете открывать глаза, сестры. Опасность миновала. И, если хотите, можете идти в свои комнаты. Мы с доктором сделаем все, что нужно. Когда ваша помощь понадобится следствию, я поставлю вас в известность.

— Нам придется давать показания, комиссар? — заволновалась настоятельница.

— Это будет решать судья.

— Должна предупредить, что в этом случае потребуется разрешение епископа. Если, разумеется, прежде не отменят конкордат[24].

Монахини удалились, забрав с собой девочку. В крипте остались только комиссар, доктор Суграньес, Мерседес и я.

— Среди моих галлюцинаций был еще и труп, — обратился я к доктору. — Какая радость, что он тоже плод моей фантазии.

— К несчастью, милок, — сказал комиссар, — как раз это тебе и не примерещилось. Подними простыню — сам в этом убедишься.

И он ткнул пальцем в тюк на полу. Я потребовал объяснений.

— Скоро все разъяснится, — не стал вдаваться в подробности комиссар. — А сейчас, раз уж мы здесь, давайте посмотрим, куда ведет этот коридор.

Он достал из заднего кармана брюк пистолет и велел нам:

— Следуйте за мной, но соблюдайте дистанцию и прикрывайтесь, кто как может: новое правительство ввело такие строгости, что у меня почти нет возможности практиковаться в стрельбе, так что за меткость я не ручаюсь. И это при том, что мне предстоит ехать на олимпиаду в Токио!

— У нас в стране всегда так: если чего-то добьешься, тебе сразу начинают завидовать, — заметил доктор Суграньес. Потом повернулся ко мне и спросил: — Ты как себя чувствуешь?

— Идти могу. Вот только… а вдруг там новый лабиринт?

— Не похоже, чтобы был еще один, — усомнился комиссар, уже сделавший несколько шагов по коридору. — А если и есть, то наверняка такой же ерундовый, как первый. Тоже мне лабиринты!

— Почему вы так говорите? — удивился я.

— Все ходы вели к крипте, — объяснил доктор Суграньес. — Наверняка это было сделано с целью психологического воздействия на человека, который случайно обнаружит вход в подземелье. Но тот, по чьему приказу все эти туннели были прорыты, своей жизнью рисковать не хотел, в его планы не входило попасться в им самим устроенную ловушку. Вот он и велел поступить согласно старинному изречению. Помните? „Все пути ведут в Рим“.

Возглавляемая комиссаром процессия покинула крипту и направилась по коридору, вход в который располагался как раз напротив выхода из лабиринта. Комиссар освещал путь фонариком, но он то и дело мигал — верный признак того, что батарейка вот-вот сядет, а следовавший за ним доктор Суграньес нес шприц, держа его словно древко знамени. Замыкали процессию мы с Мерседес — я устал и ослаб, и мне приходилось опираться на ее плечо.