Франция. Отель "Пастис" - Питер Мейл

Он уже думал, представлял себе отель, в котором хотел бы остановиться, — небольшой, уютный, простой, с образцовым обслуживанием. Сможет он управлять таким? Скорее всего, нет. Нет терпения и умения вникать в детали. Но Эрнест — дотошный, расторопный, надежный, разбирающийся в блюдах и напитках, непревзойденный аранжировщик цветов, умеющий ладить со всеми, — вот прирожденный управляющий отелем. Если только захочет.

— Интересно, что скажет Эрн?

Николь отломила кусочек хлеба и, макнув в соус для салата, протянула Саймону.

— Почему бы не спросить его?

Он откусил. На подбородок упала капля острого сладковатого соуса. Николь наклонилась и стерла ее уголком передника. Их лица были совсем близко.

— Надеюсь, под томатным соусом ты вкуснее.

Саймон проглотил кусок. Николь отодвинулась к плите, опустила спагетти в кипящую воду, достала из шкафа столовые приборы и салфетки, полила соусом салат и передала ему деревянную миску.

— Перемешай, и будем есть.

Всякий наблюдавший за этой домашней сценой принял бы их за семейную пару, если бы не слишком часто бросаемые друг на друга взгляды да несвойственная привыкшей к совместной жизни паре напряженность при случайном прикосновении. Саймон потрогал вытертый Николь подбородок. Он бы ее поцеловал, если бы не сидел с набитым ртом.

Николь слила воду, добавила оливкового масла и скинула через голову передник. Щеки разрумянились от плиты, и, поправляя волосы, она поморщилась.

— Должно быть, выгляжу ужасно.

Саймон встал отодвинуть перед ней стул.

— Страшно смотреть, — ухмыльнулся он. — Будем надеяться, что повар из тебя приличный.

Спагетти и разговор — вещи несовместимые. Они умолкли, увлеченные едой. Разделавшись кусочком хлеба с остатками соуса, Саймон с подчеркнутой тщательностью вытер рот.

— Вот тебе, — похвастался он. — Подбородок чист. Ни пятнышка.

Николь, улыбаясь, покачала головой.

— По-моему, вытер о свою рубашку.

Встав из-за стола, взяла тряпку и тазик с водой. Саймон опустил глаза и увидел расплывшиеся на голубой поплиновой рубашке темные маслянистые пятна.

— Встань-ка.

— Извини. Говорил тебе, что я разгильдяй.

— Да, — подтвердила Николь. — Большой разгильдяй.

Поставив тазик, макнула в него тряпкой, расстегнула пуговицу рубашки и запустила руку внутрь. Он почувствовал у сердца прикосновение ее пальцев. На этот раз рот не был занят.

Был уже полдень, когда они встали, приняли душ, начали было одеваться, но снова вернулись в постель, и только вечером отправились в отель забрать чемодан Саймона.

— Бог знает что они обо мне здесь подумают, — сказал он. — В первый раз явился без чемодана, а теперь даже не ночевал.

Небритый, в мятой рубашке, Саймон подошел к дежурной. Девушка была сама любезность, и он обнаружил, что старается ее запомнить на случай, если дело с отелем все же пойдет.

— Надеюсь, вам понравилось, мистер Шоу.

Улыбнувшись, он подписал счет.

— Да, — ответил он. — Очень. Пейзаж в это время года так чудесен.

До самолета оставалось время, и они снова поехали к жандармерии. Идея все больше захватывала воображение Саймона; он уже представлял ее воплощенной в камень, стекло, солнечный свет, размышляя, чего здесь больше — бесстрастного делового расчета или влияния загоревшейся этой идеей стоящей рядом женщины. Когда он, проснувшись, увидел на подушке лицо Николь, то испытал неожиданный прилив счастья. Обняв за талию, он привлек ее к себе.

— Пожалуй, займусь, — сказал он. — Но с двумя условиями. Первое — Эрнест. Если он захочет сюда приехать, дело пойдет.

— И?

— Тебе придется снова готовить мне спагетти. — Взглянув на Николь, заметил на шее натертое его щетиной пятно. — А я захвачу лишнюю рубашку.