Простой, как снег - Грегори Галлоуэй

В субботу после Нового года мистер Кайн с Анной пришли к нам, чтобы помочь с установкой коротковолновой антенны.

— Может, стоит подождать, пока не потеплеет, — заметил я.

— Мой отец хочет побыстрее установить ее у тебя, — сказала Анна.

И вот они пришли со всем необходимым. Мистер Кайн надел красную вязаную шапку с помпоном и коричневый рабочий комбинезон. Он напоминал зажженную сигару.

Мой отец сидел в своей берлоге, поэтому я даже не потрудился спросить у него, где устанавливать антенну, а также не спрашивал разрешения взять его лестницу и инструмент. Мы с Анной и ее отцом просто отправились в гараж, и там мистер Кайн занялся делом. Он объяснил, что потребуется сделать, и дал каждому из нас особые задания.

Мы с мистером Каином понесли лестницу к боковой стене дома, растянули ее, чтобы доходила до крыши, и мистер Кайн поднялся по ней к окну моей комнаты. Пока он забирался на лестницу, я отправился в свою комнату и протянул ему в открытое окно антенну и провод.

— Можешь спокойно закрывать окно. Провод не помешает, — сказал он и полез дальше на крышу.

Я оставил окно открытым и посмотрел вниз на Анну, которая стояла у лестницы и придерживала ее. Она не глядела на меня. Она притоптывала ногами и заворачивала длинный черный шарф, чтобы получше закрыть уши и нос.

Мистер Кайн крикнул мне, чтобы включил приемник. Я повернулся к письменному столу и тут услышал глухой удар, потом что-то заскользило. Я бросился к окну и увидел, как мистер Кайн поднимается с самого края крыши.

— Где ты была, черт побери? — заорал он на Анну. — Я из-за тебя мог бы свалиться с этой чертовой крыши.

Он в ярости врезал ногой по лестнице, и она упала на лужайку с громким металлическим звоном. Я побежал вниз, чтобы помочь Анне ее поднять.

У нее покраснели глаза, она собиралась расплакаться.

— Не беспокойся, — сказал я, помогая устанавливать лестницу. — Все в порядке.

Когда мы снова приставили лестницу, появился мой отец в домашних тапочках, в которых вышел на снег. Он выглядел полусонным и тер глаза и лицо. Вероятно, он еще не пришел в себя после дневного сна. Несколько секунд он стоял и наблюдал за нами, затем, не произнеся ни слова, вернулся в дом. Мистер Кайн все еще был в ярости и стоял у края крыши. Он приказал мне отойти от лестницы.

— Пусть она все делает сама, — сказал он мне. — Это все, что от нее требовалось. Одна вещь. Давай посмотрим, справится ли она, не убив при этом никого из нас.

Он спустился по лестнице и гневно посмотрел на дочь.

— Молодец, — сказал он ей.

Мы отнесли лестницу и инструмент назад в гараж.

— Это не самая лучшая антенна, — сказал мистер Кайн. — Но, по крайней мере, ты сможешь ловить коротковолновые передачи. Если тебе понравится, как работает приемник, его всегда можно усовершенствовать или приобрести новый.

Я поблагодарил его за подарок и помощь, и он отправился к машине.

— Поехали, — сказал он дочери.

— Я останусь здесь ненадолго, — сказала она. — Можно? Судя по виду мистера Каина, он этого не одобрял, но легко пожал плечами и уехал.

— Он сегодня очень раздражительный, — заметил я.

— Пошли в дом, — предложила Анна.

Мы отправились ко мне в комнату, и Анна закрыла дверь. Там было холодно из-за того, что открывалось окно, и Анна быстро забралась под одеяло. Стояла вторая половина дня. Вероятно, мой отец вернулся ко сну. Я забрался в кровать.

Анна сжала мою руку, а когда я повернулся к ней, она уже спала. Девушка лежала на спине, спокойно и неподвижно. Я наблюдал за тем, как она спит, слушал ее ровное дыхание. Я хотел выключить радиоприемник, но Анна крепко держала меня за руку, а какая-то женщина спокойно повторяла:

— Seis, siete, tres, siete, сего…

В следующий понедельник нам выдали ведомости. Я получил все отличные оценки, Анна по всем предметам получила всего лишь проходной балл — «D». Ее родители запретили ей со мной встречаться, пока она не исправит отметки.

«Какой смысл мне это запрещать? — говорилось в ее письме, присланном по электронной почте. — Я получала отвратительные оценки задолго до встречи с тобой».

«Может, все дело в лестнице», — ответил я.

«Это не имеет значения», — написала она. И это не имело значения: мы продолжали видеться.

Она отправляла мне на мобильный текстовое сообщение, или письмо по электронной почте домой. «Подойди к двери в подвал через полчаса. Она будет не заперта». Я проскальзывал украдкой в дверь подвала, и мы какое-то время проводили вместе.

— Обычно мои родители не такие упрямые и не ведут себя так глупо, — сказала она мне. — Я не понимаю, почему они вдруг устроили из моих оценок трагедию.

В тусклом свете подвала я внезапно заметил синяки на обеих ее руках, чуть ниже плеч. Увидев, что я на них смотрю, Анна села и надела рубашку с длинным рукавом и свитер.

— Ты замерзла? — спросил я.

— Немного.

Это был один из тех случаев, когда она не должна была находиться в подвале. Она проскользнула вниз после того, как ее родители отправились спать, и мы не могли рисковать, растапливая печку. На кушетке было холодно, однако лучше, чем встречи в других местах.

«Встретимся у реки», — приходило послание, и я обычно бежал к ее любимому месту у реки, мы целовались и дрожали, пока холод не становился невыносимым. У нас немели пальцы, мерзли уши и носы, и нам приходилось расставаться.