Сны сирен - Евгений Ничипурук

Я встал, подошел к тебе и Лоскуту, протянул вам крошку. Вы не сразу, но все же углядели маленького вредителя. Ясно как день: он и еще несколько тысяч сородичей сломали нашу простую систему ориентирования. И ясно – зачем.

– Неорганики… – выдохнул Лоскут.

– Кто? – спросила ты.

– Представители неорганической формы жизни. Один из бесчисленных их видов. Они живут во всех пузырях, обычные сновидящие видят их крайне редко, поскольку слишком увлечены сюжетом и не рассматривают мелкие детали. А неоргаников здесь пруд пруди. И, конечно же, они не очень рады таким, как мы…

Я щелбаном стряхнул с цементного кусочка краба-террориста. Тот с тихим свистом разлетелся в мелкую пыльцу.

– Не самая лучшая реакция на случившееся. – Лоскут неодобрительно покачал головой.

– Предлагаю идти наугад. В любую сторону. Выйдем либо к морю, либо к стене. Рано или поздно найдутся ориентиры, которые приведут нас к двери. – Ты старалась не терять самообладания. Я почувствовал гордость за тебя. Лоскуту стоило бы поучиться такой выдержке.

И мы отправились в очередной поход. Не знаю, сколько шли, но ноги у меня уже гудели от усталости. Сад и впрямь был бескрайний. Мы проходили мимо прудов и беседок, цветников и альпийских горок, пальмовых рощ и причудливо подстриженных кустарников. Шли, шли, шли… Пока наконец не уперлись в стеклянную стену. Я предложил пройти немного вдоль стены, а потом двинуться обратно в глубь сада. Прочесать местность, иначе говоря. И мы опять шли, шли, шли… И, наверное, рано или поздно добрались бы до моря, если бы не очередной fuck up: неожиданно начало темнеть.

В Саду Сирен темнело отнюдь не постепенно. Просто кто-то повернул выключатель с диммером, и за несколько секунд свет погас. Стало темно, как в тропическом лесу ночью. Разве что на небе светили очень странные, совершенно незнакомые созвездия, с обычным земным ночным небосводом не имеющие ничего общего.

– Жалко, что я не увлекался астрономией, – пробормотал Лоскут. – Возможно, мы сейчас смотрим на небо, которое видно с какой-нибудь далекой планеты. А продвинутый астроном на нашем месте смог бы определить, где он находится, и сделать сейчас главное открытие своей жизни… А мы… мы понятия не имеем, что делать дальше. Бессмыслица какая-то. – Лоскут сначала присел, а потом и вовсе растянулся на траве, уставившись на небо. – Предлагаю переждать. В такой темноте мы ничего не найдем.

Он был прав, и мы тоже улеглись.

Где-то неподалеку в темноте журчал ручей. У меня пересохло в горле, и я предложил тебе прогуляться со мной до воды. Я понятия не имел, можно ли во сне утолить жажду, но пить хотелось вполне натурально. Пройдя на звук метров пятнадцать, мы вышли к небольшому пруду. Вода в нем искрилась от мириадов отражений звезд. Красиво. Так красиво, что дух захватывало. Я опустился на колени и зачерпнул воду ладонью. Вода была холодная, сладковатая. Но не как сахар, а как серебряная вода. Как в детстве, в роднике на даче…

– Смотри! – прошептала ты. – Смотри, рыбки! Золотые!

– Угу… золотые. – Пусть там водятся золотые караси, меня это абсолютно не интересовало.

Я напился, мы постояли еще немного у воды и пошли обратно.

– Интересно, а можно ли заснуть во сне? А то, по-моему, я очень хочу спать. И вообще, если честно, я очень устала… – сказала ты, когда мы вернулись к Лоскуту.

– Можно, наверное. Ведь бывают же сны про то, как ты спишь и тебе что-то снится… Но не думаю, что это наш случай. Ощущение усталости совершенно понятно. Ведь на самом деле мы нормально не спим уже двое суток, если не больше… К тому же, мне кажется, лучше не рисковать. Мы понятия не имеем, что может случиться в этом двойном сне.

– А что может случиться здесь, ты знаешь? Нет? Вот и я про то же. Ты как хочешь, а я буду спать. Ночью положено спать нормальным людям. Даже если это ночь в Саду Сирен. – Ты повернулась на бок, обняла меня и сразу погрузилась в самый настоящий мирный сон.

Я же лежал и долго не мог заснуть. Я вспоминал детство. Вкус той самой серебряной воды. И почему-то вспомнились те самые золотые рыбки, которых я ненавидел до сих пор. Именно золотые рыбки казались мне символом уничтожения веры в чудо. И вовсе не случайно именно они населяли местные пруды.