Первые опыты - Меган Маккаферти

День свадьбы Бетани.

Бетани больше не мисс Бетани Шэннон Дарлинг. Она миссис Грант Докцилковски. Что может быть хуже такого имени?

В этот день моей главной обязанностью было встряхивать фату Бетани и держать ее в церкви, чтобы не волочилась по полу. Вторая обязанность — непрестанно говорить ей, как она красиво сегодня выглядит. Бетани на самом деле очень хороша, но как действует на нервы, что ее надо в этом убеждать.

— Как макияж? Не слишком много? Я не хочу напугать Гранта, когда буду идти по проходу в церкви.

— Ты выглядишь потрясающе.

— А как платье? Не слишком тесное? Не хочу быть похожей на кита, когда буду идти по проходу в церкви.

— Оно прекрасно.

— А как волосы? Не слишком пышные? Не хочу, чтобы в церкви кричали, что идет панк.

— Твоя челка торчит немного.

— Что?

— Я шучу. Клянусь, она выглядит прекрасно.

И так до тошноты.

Весь мир так носится со свадьбами, что мне казалось, что я тоже заражусь этой сентиментальностью и буду утирать тайком слезы. Но этого не случилось. Клятвы Бетани и Г-кошелька совершенно не тронули меня.

Вот что я помню из церемонии: я сижу, приложив руки к груди, тщетно пытаясь согреться в холодной церкви, поскольку кто-то слишком перестарался, включив кондиционер на всю мощь. Из-за заходящего солнца, лучи которого проходят через витражи в церкви, мое желтое платье становится грязно-серым. Мой бюстгальтер без бретелек так впивается в тело, что, кажется, останавливается кровообращение. И я просто не могу не думать, что это спровоцирует замедление роста груди.

Настоящее действо начинается на приеме.

Как подружка невесты, которой оказана сомнительная честь, я на весь день автоматически становлюсь подружкой шафера. Мы вместе идем по проходу в церкви. Вместе позируем перед камерами. Вместе входим в зал, где будет проходить прием.

Плохая новость. Шаферу Г-кошелька, Теду, тридцать лет и он напоминает раздувшуюся морскую корову с пивным брюшком.

Хорошая новость. Тед познакомил меня со своим девятнадцатилетним братом, Кэлом. Кэл — лакомый кусочек, подтянутый и стройный, но во всем его облике чувствуется сильный сексуальный подтекст.

Самая лучшая новость. Кэл — компьютерный гений, разозливший своих родителей тем, что пропустил год учебы в Массачусетском институте технологии, чтобы стать молодым консультантом в одной не очень удачливой фирме, занимающейся программным обеспечением.

Новость супер-пупер, огромной важности. Когда Кэл пожимал мне руку, он произнес следующие слова: «Я сказал своему брату, что встретил девушку, которая заставила это уродливое платье выглядеть чертовски привлекательным».

Пол Парлипиано отдыхает.

— Давайте шутить по поводу нашего знакомства как можно круче, — сказал он.

— Хорошо.

— Мы обсудим темы, известные главным образом по аббревиатурам. Например, TRL, — спросил он. — Демократия MTV в самом лучшем ее проявлении? Или вызывающее жалость поле сражений для групп парней?

— WWF, — ответила я. — Никому не приносящая вред развлекалочка для белого дерьма? Или та граница в культурном уровне Америки, ниже которой опускаться нельзя.

И затем мы продолжили обсуждение: MP3, PBS, IPO и YMCA.

— От всего ли человек может получить удовольствие? Или где ты тусуешься со всеми этими чу…?

Кэл прервал меня, потому что гитарист проиграл первые аккорды классической композиции Кул и Те Ганг «Селибрейшен».

— «Сегодня вечером мы хорошо проведем время». — Кэл произнес слова из песни без улыбки, сохраняя серьезное выражение лица.

— Давай отпразднуем, — ответила я, имитируя его строгий, чопорный голос.

— Все в порядке, — сказал он, хватая меня за руку и вытаскивая на танцевальную площадку.

И в тот момент я действительно почувствовала, что все будет в порядке.

Как танцор Кэл, может быть, не очень впечатлял, но он обладал двумя замечательными качествами, которые отсутствуют у большинства мужчин, желающих потанцевать: а) ритмом и б) энтузиазмом. Мы энергично трясли задницами под композиции Глории Гейнор «Я выживу», Биттлз «Танцуй и веселись» и Сандры «Вечная любовь». Что мне больше всего понравилось в Кэле, что его IQ был на самом деле очень высокий, но он не выставлял себя Эйнштейном передо мной. Он не стал кичиться своими знаниями, а просто стал веселиться. Не знаю, чего мне хотелось больше всего: быть с ним или быть им.

Не прошло и тридцати секунд после того, как мы ушли с танцплощадки, как моя восьмидесятидевятилетняя бабушка Глэдди приковыляла к нам довольно быстрым шагом для человека, у которого две искусственные шейки бедра. Она опиралась на трость, специально украшенную ради такого события белыми лентами и шелковыми цветами. Я забыла предупредить Кэла, что она немного не в себе.

— Джесси, ты такая кррра-шииии-вая, — прокричала, шепелявя, Глэдди.

Я не была уверена насчет «кррра-шииии-вая», но сегодня выглядела намного лучше, чем обычно. Несмотря на отвратительный покрой и цвет платья, я неплохо смотрелась, потому что швея увеличила бюст, подшив поролон, а благодаря профессиональному макияжу (Бетани, считавшая, что знает толк в свадебных фотографиях, хотела, чтобы они получились идеальными) моя кожа была гладкой, как у человека, уже давно пережившего половое созревание. Я никогда не скажу этого сестре, но мне даже понравилось, что она приколола к моим волосам накладку из искусственных волос — от этого я стала выглядеть взрослее.