ЭмоБоль. Сны Кити - Антон Соя

«Посмотрите, какие они милые. Разве можно в них стрелять?» — говорит маленькая симпатичная японка в розовых очках на пол-лица, улыбаясь в камеру и показывая миниатюрным пальчиком на чудовищных гусениц, заполнивших своими телами площадь. Репортаж с центральной площади Токио продолжается. Вокруг площади — тройное кольцо оцепления. Ближайшее к гусеницам — кольцо горожан, защищающих пришельцев от солдат, стоящих вторым кольцом, а прямо за солдатами кольцо полицейских, главная задача которых — оградить несчастных солдат, честно несущих свою службу, от разгневанных японцев, прибывших в столицу со всей страны, чтобы разобраться, что же здесь происходит на самом деле.

Три дня назад, когда правительства всех атакованных диковинными насекомыми стран в едином порыве отдавали приказ о немедленном уничтожении страшных пришельцев, ни один человек на Земле, кроме совсем безумных экологов, не посмел бы с ними поспорить. Инстинкт самосохранения — серьёзный аргумент. И кто бы мог подумать, что события будут разворачиваться по такому нелепому сценарию? Конечно, если бы враг был обнаружен ещё на подходе к городам, военным пришлось бы куда легче. Можно было бы применить и высокоточные ракеты и авиацию, успеть перегородить улицы бронемашинами. За пределами городов можно было испытать на этих тварях весь арсенал новых вооружений, вплоть до химического и бактериологического. Но теперь остается лишь вздыхать и разводить руками.

Гусеницы появились так быстро, как будто вылезли из яиц прямо посреди городов. Хотя теперь все знают, все видели в новостях их громадные лопнувшие яйца на городских свалках. Насекомые в рекордные сроки провели свои марш-броски до центральных площадей почти всех многомиллионных мегаполисов мира, стараясь при этом не наносить никакого урона горожанам. Как будто ползучие туристы рвались как можно скорее ознакомиться с историческими достопримечательностями центра. Они никого не съели. Никого не задавили. Конечно, в результате паники, пробок, аварий, давки и сердечных приступов во всём мире погибли десятки тысяч людей, но сами гусеницы непосредственно не причастны ни к одной из этих смертей. Смирные мирные создания, сохраняющие ангельское спокойствие своих дьявольских тел, несмотря на сумятицу вокруг себя — пылающие перевёрнутые машины, разнообразные предметы, направленные в них из рук городских смельчаков, и даже пули, с чавканьем прорывающие эластичную материю их разноцветных шкур, которая немедленно затягивалась дрожащей зелёной плёнкой.

Но как только гусеницы добрались до вожделенных площадей, ситуация вокруг них поменялась. Даже не ситуация, а атмосфера, аура. Что-то необъяснимое словами и недоступное сознанию обывателя, смотрящего в экран телевизора с любимого продавленного дивана. Чтобы понять то великое спокойствие, ту полную благость, ту вселенскую симпатию, которые волнами стали растекаться от центральных площадей, нужно было находиться там, рядом с гусеницами. Их тела, пугающие с экранов, вблизи оказались необыкновенно милыми, в многочисленных глазках искрился высший разум, поистине внеземной интеллект, и первыми его силу и притяжение испытали прибывшие на место для их уничтожения различные силы быстрого реагирования.

Все эти «команды А», королевские элитные отряды, группы «Альфа» и «Воины Аллаха» — все они впервые в жизни потерпели моральное фиаско, не в силах выполнить простой приказ старших по званию. «Огонь на поражение» оказался совершенно невозможен. Мир, существовавший до сих пор, перестал существовать реально. «Как я могу стрелять в своих детей, — на экране телевизора размазывал слёзы по впалым выгоревшим щекам бравый майор, с лёгкостью убивавший детей мифических врагов в горячих точках, — они такие тёплые, добрые, беззащитные. Они — лучшее, что я видел за всю свою жизнь». Солдаты и офицеры бросали оружие прямо у площадей и покидали их, попадая под расстрелы и аресты, так толком ничего и не сказав в свою защиту. Некоторые сходили с ума, стрелялись, были и случаи групповых самоубийств. В Дели, например, элитный отряд сикхов застрелился от безысходности, не в силах пережить позор неповиновения, переступить черту. В штабах аналитики быстро оценили ситуацию и пришли к выводу, что мир столкнулся с неизвестным доселе гипнотическим психотропным оружием. Гусеницы тем временем спокойно лежали, словно отдыхая после тяжёлого марш-броска, расслабленно позируя фотографам и операторам. К площадям отправили солдат в противогазах и спец-очках; попав на место, все они обнаружили, что площади с гусеницами взяты под охрану добровольцами, в том числе женщинами с детьми, которые разбивают вокруг площадей палаточные поселения и готовы отдать жизнь за спокойствие чудесных созданий. Причём желающие присоединиться к живому щиту всё прибывают и прибывают.