Доктор Данилов в тюремной больнице - Андрей Шляхов

— Реанимационную укладку и в КДС!

— Что? — спросил Данилов, срываясь с места.

— Повешение! И Бяковского с собой!

Бежали цепочкой. Впереди — Данилов, за ним, чуть отстав, Бяковский, несмотря на возраст оказавшийся весьма легким на ногу, сильно позади Бакланова. Со стороны могло показаться, что Данилов с Бяковским сперли реанимационную укладку, а майор их преследует.

— В туалете! — сказал прапорщик, встретивший медиков у КПП отсека для длительных свиданий.

Коридор был пуст, если не считать еще одного прапорщика. Видимо, всех «свиданщиков» разогнали по комнатам.

В туалете, на еще влажном после уборки полу, лежал невысокий мужчина в черной лагерной форме. Посиневшее лицо, выпученные глаза, лиловый язык, высунувшийся наружу, словно дразня окружающих, на шее — петля из самодельной веревки (из простыни) и след от петли (по научному называемый странгуляционной бороздой). Намокшие брючины облепили худые ноги, резко пахло мочой…

То, что перед ним труп, Данилов понял сразу, но все равно присел около него и провел беглый осмотр. Как говорил один из фельдшеров со «Скорой», «окончательный и бесповоротный труп»: ни дыхания, ни сердцебиения, ни реакции зрачков на свет, ни роговичного рефлекса (роговичный или корнеальный рефлекс — рефлекторное смыкания глазной щели в ответ на раздражение роговицы глаза).

— Вы что, мертвого от живого отличить не можете?! — напустилась на прапорщиков Бакланова, делая паузы на то, чтобы отдышаться. — Я ж бежала, чуть сердце из груди не выскочило!.. Совсем ничего не соображаете!.. Кто звонил и сказал, что он живой?!

— Так он тепленький был, Лариса Алексеевна… — попытался оправдаться один из прапорщиков.

— Тепленький! Ты сам тоже, наверное, тепленький!.. Ну и чурбаны же вы… Сначала недоглядели, потом недопоняли… Все Максиму Гавриловичу расскажу!

— Давайте начинайте прямо сейчас! — послышался голос начальника колонии.

Одновременно с начальником появились два оперативника — старший оперуполномоченный майор Кареткин и майор Алексеенко. Сразу же за ними явились начальник оперативного отдела майор Терещенко и заместитель по кадрам и воспитательной работе подполковник Пецоркин. В туалете стало тесно, так, что не повернуться. Поэтому Данилов вышел в коридор. Бяковский остался внутри: он не мог упустить такую шикарную возможность помозолить глаза начальству.

— Первый раз в жизни вижу такое, чтобы осужденный на длительной свиданке повесился! — прапорщика, сидевшего на КПП, распирало от желания поговорить. — Где только не вешались: в отрядах, в ШИЗО, на промке (там самое любимое место), один чудак в школе повесился, дневалил там, в медчасти у вас кто-то вешался, но чтобы на свиданке, да еще на второй день! Если уж так приспичило, подождал бы до конца, два дня еще мог бы гужеваться…

За дверью кто-то дважды нажал на кнопку звонка и для верности еще стукнул разок.

— Капитан Капранов, — угадал прапорщик, не глядя на экран монитора, на который выводилось изображение с камеры видеонаблюдения.

Капранов на ходу кивнул Данилову и прошел в туалет.

— На зоне нет ничего лучше длительных свиданок, — продолжил недоумевать прапорщик. — Это как в поговорке: «Приходи, Маруся, с гусем, пое…ся да закусим». Приезжает баба, привозит еды, и ты с ней живешь три дня в отдельном номере… Какой смысл вешаться? Да еще молодожену?

— В каком смысле?

— В самом прямом, доктор. Здесь многие находят себе жен по переписке. Те приезжают, знакомятся, потом шлют заявления из загса. Осужденный заполняет свою часть и отдает администрации. Потом назначают день регистрации, обычно стараются подгадать его под длительную свиданку, а то как-то тоскливо жениться без брачной ночи…

На следующий день вся колония узнала подробности. Повесившийся осужденный по фамилии Акундинов отбывал свой срок спокойно, никаких проблем администрации не доставлял. В его личном деле, присланном из следственного изолятора, были указаны частые помещения в «б/м». «Б/м» означает «безопасное место». При возникновении опасности для жизни со стороны других заключенных его помещают в безопасное место до тех пор, пока она не минует. Согласно личному делу, Акундинов, шедший по легкой 159-й мошеннической статье, в камере часто конфликтовал с соседями, был зачинщиком драк. На вопрос старшего оперуполномоченного Кареткина о причине конфликтов Акундинов отвечал, что борзая молодежь пыталась беспредельничать, пришлось «дать укорот».

В колонии Акундинов ни с кем не конфликтовал, столярничал на промке, на досуге развлекался изготовлением деревянных четок, которые у него покупали не только осужденные, но и некоторые из сотрудников. Можно было сказать, что ему жилось хорошо. Человек нашел свое место в неволе, маленькую нишу, в которой можно было дожидаться окончания срока. Из восьми лет Акундинов успел отсидеть три года, когда ему вздумалось найти себе подругу жизни по переписке.

Переписка с «заочницами», с заочно знакомыми женщинами, довольно распространенное явление в местах заключения. Иногда такая переписка заводится ради самой переписки, иногда с далеко идущими целями. Кто-то действительно ищет себе подругу жизни, другие — женщину для длительных свиданий и регулярной отправки посылок с передачами. Адреса в основном берутся из газет, которые печатают объявления о знакомствах, иногда счастливые обладатели контрабандных смартфонов знакомятся прямо в Интернете на сайтах.

Акундинов забросил свою сеть широко: одновременно вел переписку с четырьмя дамами. Это не так уж и сложно, тем более что письма можно было дублировать, меняя в них отдельные детали. Далеко не каждая «заочница» приедет на свидание, не всякая приехавшая привезет передачу, редкая согласится выйти замуж за заключенного.

Женятся в неволе, не откладывая до освобождения, по двум причинам. Во-первых, женам беспрепятственно предоставляют длительные свидания с осужденными. Во-вторых, как-то спокойнее и приятнее выходить на волю, зная, что тебя кто-то ждет, есть, куда поехать и где остановиться. Ведь многим, отбывающим срок, на воле и приткнуться бывает некуда, ни кола у них, как говорится, ни двора.

Только одну «заочницу» из четырех удалось «довести» до бракосочетания — брошенную мужем медсестру Раису из подмосковного Серпухова. Тридцать восемь лет, двое детей, малооплачиваемая работа, проживание в небольшом городе, отнюдь не изобилующем женихами… С таким анамнезом нетрудно решиться на брак со «случайно оступившимся человеком», который, как писалось чуть ли ни в каждом письме, «полностью осознал свои ошибки и твердо решил порвать со своим криминальным прошлым». Стандартная формула переписки, уходящая корнями в тридцатые годы прошлого века. О том, что он отбывает второй срок, Акундинов благоразумно не сообщал.

К свадьбе принято готовиться, и заключенные тоже придерживаются такого правила. Забросив на время изготовление четок, Акундинов наделал невесте подарков: бусы, браслеты и серьги из дерева. Кроме этого, он решил увеличить свое мужское достоинство, для чего сделал инъекцию вазелина под кожу пениса. Колол не сам: подпольными пластическими операциями в колонии занимался осужденный Фильков из четвертого отряда по кличке Просто Филя. В молодости он фельдшерил на «Скорой», потом занялся квартирными кражами, сочтя подобный промысел более прибыльным.