Суматоха в Белом доме - Кристофер Бакли

Удары возобновились, на сей раз по голеням и икрам, что было очень больно. Насколько я понял, она била меня ногами. (Оставалось только благодарить небеса за то, что она не носила острые каблуки.) Естественно, больше всего мне хотелось найти дверь, хотя и было жалко японскую ширму, великолепный экземпляр работы Йосаку Эра, подаренную президенту и первой леди премьер-министром Кундо. Ее оценили в двенадцать тысяч долларов. Мне пришло в голову выиграть немного времени, апеллируя к ее женскому инстинкту.

– Миссис Такер, ширма!

– К чертям вашу ширму!

Все это время она еще продолжала молотить меня диванной подушкой. Пытаясь спастись, я сунул голову в дыру, отчего та, естественно, только увеличилась.

В попытке подняться на ноги я, желая обрести точку опоры, схватился за торшер, но он не выдержал и упал – и я вместе с ним. Лицо закрыл шелк, сорванный с ширмы, так что первую леди я почти совсем не видел. Оставалась одна надежда: дама скоро устанет. Увы, эта надежда не оправдывалась.

Собрав последние силы, я добрался до стены и стал пробираться к выходу, пригнувшись и стараясь уберечь голову от ударов. Когда мне удалось нащупать дверь, я почувствовал несказанное облегчение, но, увы, слишком рано. Дверь открывалась внутрь, и первой леди удалось прижать меня ею к стене. Однако та же дверь мешала ей бить меня. И то хорошо. Я слышал тяжелое дыхание миссис Такер, которая, налегая на дверь, делала мне, по сути, искусственное дыхание. Отчасти благодаря этому, дыхание у меня восстановилось, хотя и не полностью.

– Я помогла вам, – сказала она, всхлипывая. – Они хотели вас выставить, а я вас защитила. Так-то вы отплатили мне. Вы с ними.

У меня чуть сердце не выскочило из груди.

– Мадам, я не с ними.

– Я доверяла вам.

Она отступила, и мне удалось выбраться из-за двери.

Я как раз хотел сделать еще одну попытку объясниться, но вылетел в распахнутую дверь и упал на спину. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась.

Несколько секунд я пролежал не двигаясь и пытаясь подсчитать потери. Чувствовал я себя отвратительно.

Кто-то помог мне подняться. Я узнал Харли, одного из агентов службы безопасности, охранявших первую леди.

– Как вы, мистер Вадлоу?

– Спасибо, ничего, нормально. А у вас как дела, Джо?

– Грешно жаловаться.

С помощью Джо я добрался до дверей своего кабинета. Но, прежде чем войти, мне нужно было собраться с силами, чтобы обойтись без Джо.

– Gott! – вскричала миссис Метц. – Что такое? Террористы? Здесь?

Мне не хотелось, чтобы пошли слухи.

– Оступился и упал.

– У вас кровь.

Она промокнула мне губы платочком, и я отдал себя в ее власть. У меня ныло левое плечо, еще сильнее болели левая нога и живот, а лицо еще к тому же пылало. Я ополоснул лицо и принял аспирин.

– Президент хочет немедленно вас видеть, – сказала миссис Метц. С жалостью глядя на меня, когда я вышел из ванной комнаты, она напомнила, что на днях я попросил ее отправить в починку мои вторые очки, они еще не готовы. Потом внимательно оглядела меня и что-то стряхнула, что-то поправила. – У вас пиджак порван на спине.

– Неважно. Надо торопиться.

– И на губе опять кровь. Подождите.

Я почувствовал прикосновение мокрого платка к губе и тотчас – острую боль и крепкий запах духов миссис Метц, от которых никогда не был в восторге.

– Что это вы делаете?

– Останавливаю кровь и заодно очищаю ранку.

Зазвонил телефон. Это была Бетти Сковилль, секретарь президента.

– Да, – сказала миссис Метц, – он идет, идет.

Миссис Метц помогла мне спуститься по лестнице, пройти мимо домашнего театра и потом повела по длинному, устланному красным ковром коридору. Мне оставалось только радоваться, что я не различаю лица встречавшихся нам людей. Высокопоставленного чиновника в порванном пиджаке и с кровоточащей губой, источающего аромат немецких духов, не каждый день встретишь в Белом доме. Мы вышли из Восточного крыла и миновали колоннаду Розового сада, которая изображена на двадцатидолларовой банкноте.

– Лишь бы репортеры меня не увидели, – прошептал я миссис Метц, когда мы приблизились к двери, что вела в Западное крыло и была рядом с входом в пресс-центр.

– Можно пойти другим путем.

Она повела меня обратно, потом направо, вокруг Овального кабинета. Обычно служба безопасности терпеть не может, когда кто-нибудь даже приближается к этой части здания. Около нас возникла пара теней. Миссис Метц объяснила, что мы не хотели встретиться с журналистами. Мне показалось, что я узнал голос Брэлшоу, одного из агентов службы безопасности президента.

Он проводил нас в кабинет Бетти Сью Сковилль, находившийся по соседству с президентским. Бетти Сью не сумела скрыть своего изумления.

– Мистер Вадлоу, что с вами?

– Ничего особенного, Бетти.

Она взяла трубку.

– Мистер Вадлоу здесь, сэр. Да, сэр. – И она повернулась ко мне. – Он вас ждет.

Что-то в ее голосе было такое, от чего я насторожился.

Дамы проводили меня до двери.

– Откройте дверь и покажите мне, в какой стороне президент, – попросил я.

– Там, где статуя, – прошептала Бетти. – Держитесь статуи.

Я кивнул. Президент купил скульптуру Фредерика Харта под названием «Дротик».

Дверь, щелкнув, открылась.

– Он прямо перед вами, – прошептала миссис Метц.

– Доброе утро, господин президент, – сказал я, стараясь шагать в направлении стола.

Но президент сердился, и ему было не до формальностей.

– Черт подери, что это с вами?

– А, это! – И тут мое колено пришло в соприкосновение с угловой деталью рузвельтовского стола – я немного не рассчитал. Едва сдержав стон, я подался назад. – А., я… упал, сэр.

– Упали? Так садитесь же.

Сделав шаг назад, я нащупал кресло и сел.

– Где ваши очки? Что у вас с губой? Это моя жена сотворила с вами такое?

– Сегодня утром у нас было совещание…

Он потянул носом.

– Черт побери, вы пользуетесь духами?

– Нет. Так получилось.

– Моя жена несколько минут назад объявила мне, что подает на развод.

О, господи! Я попытался вспомнить, был ли в истории хоть один президент, который шел на предвыборную кампанию в разгар бракоразводного процесса, однако такого как будто еще не случалось.

– Мне кажется, она сейчас немного расстроена.

– Расстроена? Вы что, не понимаете? Она угрожает мне разводом! – Видеть лицо президента я не мог, зато его тон был абсолютно ясен. – Вы понимаете, что это значит?