Достоевский. Энциклопедия - Николай Николаевич Наседкин

не подумайте, чтоб он мне Вас заменил, Вы знаете, что это за человек? Но он ужасно предан мне (не знаю отчего), а я не могу не быть благодарным. За что он Вас не совсем любит? Впрочем, всё это у него делается по вдохновению какому-то…» Судя по этому письму, «приятель» Демчинский помогал опальному писателю выбираться в Змиев, где надеялся увидеться с М. Д. Исаевой — своей будущей первой женой, но она приехать изКузнецка не смогла.

В воспоминаниях Врангеля Демчинский выглядит довольно неприглядно — вероятно, и барон не «совсем любил» штабного адъютанта: «Так как с ним был близко знаком Фёдор Михайлович и нередко пользовался его мелкими услугами и в своих письмах ко мне упоминает его имя, скажу несколько слов о нём. Кроме двух артиллерийских офицеров, это был единственный молодой человек, с которым мы вели в Семипалатинске знакомство. Из юнкеров-неучей он был произведён в офицеры и благодаря протекции скоро надел аксельбанты адъютанта. Это был красавец лет двадцати пяти, самоуверенный фат, весёлый, обладавший большим юмором; он считался неотразимым Дон-Жуаном и был нахалом с женщинами и грозой семипалатинских мужей. Видя, что начальник его и прочие власти принимают так приветливо Достоевского, желая подъехать и ко мне за протекцией, он проявлял большое внимание к Фёдору Михайловичу. Искреннего же чувства у него не было: он сам слишком гнался за внешним блеском, и серая шинель и бедность Фёдора Михайловича были, конечно, Демчинскому далеко не по душе. Он недолюбливал вообще всех политических в Семипалатинске. Впоследствии он поступил в жандармы, или, как их тогда называли, “синие архангелы”, и, имея поручение сопровождать партию ссыльных политических в Сибирь, проявлял большую грубость к ним и бесчеловечность. Достоевский не мог с ним не знаться хотя бы потому, что, ввиду служебного положения Демчинского — адъютантом, Достоевскому то и дело приходилось обращаться к нему, и действительно тот не раз был ему полезен…»

«День»

Ежедневная газета славянофильского направления, издаваемая в Москве И. С. Аксаковым в 1861–1865 гг. Достоевский, издавая и редактируя вместе с братом М. М. Достоевским орган почвенничества «Время», вёл резкую полемику не только с западниками («Современником», «Отечественными записками»), но и с аксаковским «Днём». В позицияславянофильской газеты его особенно не устраивало то, что в ней идеализировалась допетровская Русь. Полемика с газетой «День» содержится в статьяхДостоевского«Последние литературные явления. газета “День”», «Два лагеря теоретиков (по поводу “Дня” и кой-чего другого)», «Журнальная заметка. О новых литературных органах и о новых теориях», «Славянофилы, черногорцы и западники» и др.

Дмитриев Михаил Дмитриевич

Портной, хозяин дома в Кузнецке, где жила М. Д. Исаева. Он был одним из двух поручителей (наряду с И. М. Катанаевым) со стороны невесты на её свадьбе с Достоевским.

Добролюбов Николай Александрович

(1836–1861)

Критик, сотрудник «Современника». Последняя работа Добролюбова, статья «Забитые люди» (С, 1861, № 9), посвящена как раз творчеству Достоевского. Это — наиболее глубокий разбор раннего творчества писателя от «Бедных людей» до «Униженных и оскорблённых». Идя вслед за В. Г. Белинским. Добролюбов проницательно выявил и подчеркнул сильные стороны Достоевского как социального писателя и психолога, но, вместе с тем, явно недооценил художественный талант писателя (дескать, роман «Униженные и оскорблённые» «ниже эстетической критики»!). Однако ж, в целом и общем, по свидетельству Н. Н. Страхова, эта статья Достоевского удовлетворила.

Н. А. Добролюбов

Помимо всего прочего, в «Забитых людях» отразилась, в какой-то мере, полемика между Достоевским и Добролюбовым (и шире — «Современником», «Русским словом» и др.) об отношении искусства к действительности. Наиболее полно свои взгляды по этому вопросу Достоевский выразил в статье «Г-н —бов и вопрос об искусстве». А своё отношение к Добролюбову как критику писатель чётко высказал в примечаниях к статье Д. В. Аверкиева «Аполлон Александрович Григорьев» (Э, 1864, № 8): «Добролюбов был очень талантлив, но ум его был скуднее, чем у Григорьева, взгляд несравненно ограниченнее. Эта узость и ограниченность составляли отчасти даже силу Добролюбова. Кругозор его был ýже, видел и подмечал он меньше, след<овательно> и передавать и разъяснять ему приходилось меньше и всё одно и то же; таким образом, он само собою, говорил понятнее и яснее Григорьева. Скорее договаривался и сговаривался со своими читателями, чем Григорьев. На читателей, мало знакомых с делом, Добролюбов действовал неотразимо. Не говорим уже о его литературном таланте, большем чем у Григорьева, и энтузиазме слова. Чем ýже глядел Добролюбов, тем, само собой, и сам менее мог видеть и встречать противуречий своим убеждениям, след<овательно> тем убеждённее сам становился и тем всё яснее и твёрже становилась речь его, а сам он самоувереннее…»

О личном знакомстве, встречах Достоевского и Добролюбова точных данных нет.

Долгомостьев Иван Григорьевич

(1836–1867)

Публицист (псевд. Игдев), переводчик, сотрудник «Времени» и «Эпохи». Был увлечён почвенничеством, публиковал в журналах братьев Достоевских статьи, в основном, в поддержку «народной» педагогики Л. Н. Толстого. Впоследствии А. Г. Достоевская вспоминала, как в первые дни знакомства с Достоевским (1866 г.) видела у него в квартире Долгомостьева: «Как-то раз, когда я пришла, я застала у него Долгомостьева, но когда потом уходила, то решительно бы его не узнала. Мне он показался очень высоким, когда он на самом деле среднего роста. Он что-то толковал с Федей, потом взял какую-то рукопись и пошёл читать её в комнату Паши; потом прочитал и принёс в эту комнату, где мы писали, и отдал Феде, раскланялся и ушёл. Федя мне объяснил, что это был Долгомостьев, литератор, скромный человек честности удивительной, но несколько ленивый, говорил, что тот предлагает ему издавать религиозный журнал, но что они никак не могут согласиться в главных условиях…»

Вскоре Долгомостьев сошёл с ума и умер. Н. Н. Страхов, ставший свидетелем этого, в своих «Воспоминаниях о Фёдоре Михайловиче Достоевском» пишет, что причиной смерти Долгомостьева стали «излишества», которым он предавался когда-то, и что в состоянии безумия он всё время твердил-бредил «почвенничеством». Достоевский в письме к Страхову от 26 февраля /10 марта/ 1869 г. из Флоренции написал: «Как жалко мне Долгомостьева…»

Дон Кихот

Заглавный герой романа испанского писателя М. Сервантеса де Сааведры «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (1605–1615), один из самых любимых героев Достоевского в мировой литературе. Имя его неоднократно встречается в произведениях Достоевского, письмах, записных тетрадях. Дон Кихот послужил одним из литературных прототипов князя Мышкина в «Идиоте». В период работы над романом писатель в письме к С. А. Ивановой от 1 /13/ января 1868 г. из Женевы утверждал: «Упомяну только, что из прекрасных лиц в литературе христианской стоит всего законченнее Дон Кихот…» В