Второй шанс - Джули Коэн

Когда дома никого нет, тут намного тише, чем у нее в Сток-Ньюингтоне. Хонор нечем было заняться. Никаких дел по хозяйству, никаких научных работ, она не могла никуда съездить. Перед выходом Джо принесла ей чашку чая, тарелку печенья, тарелку с сэндвичами, накрытыми пищевой пленкой, и ко всему этому яблоко и банан. Все это стояло нетронутым на маленьком столике возле удобного, но не особо мягкого кресла, которое Джо тоже поставила специально для нее. Еще она дала ей «захватчик» – своего рода пинцет на конце палки, которым можно было управлять с помощью ручки. Это для того, чтобы Хонор не нужно было вставать с кресла или наклоняться, чтобы взять что-то.

Таким был радиус ее мира: то, что она могла видеть боковым зрением, и то, до чего могла дотянуться концом палки.

Хонор встала и, опираясь на трость, вышла из комнаты. Она тщательно смыла все болеутоляющие в унитаз в прилегающей ванной комнате. Боль была терпимой, или же она заставляла себя терпеть; врач уверял, что с каждым днем она будет становиться все слабее по мере того, как заживает травма. Еще он рекомендовал Хонор быть максимально активной: «Вам нужно разрабатывать сустав, чтобы он окреп, даже если сначала будет тяжело. Только будьте осторожны – мы не хотим, чтобы вы снова упали!»

Это снисходительное «мы»… По крайней мере, Джо не использовала это выражение. Хонор была благодарна за это больше, чем за комнату, «захватчик» или тщательно продуманные блюда.

С помощью трости она прошла по скользкому полу через кухню к двери, ведущей в гараж. Здесь, в полумраке, где витал запах машинного масла и бетона, в открытом пространстве, оставленном слишком большой машиной, было кое-что еще, за что она, по-видимому, тоже должна быть благодарна. Оно затаилось в тени, похожее на большое неуклюжее насекомое, скорее на деформированного жука.

Его привезли сегодня утром в кузове фургона, который просигналил, когда повернул на гравийную подъездную дорожку. Джо с детьми вытащили Хонор наружу, чтобы вместе восхищаться им.

– Скутер! – кричал Оскар, прыгая и бегая со своей нескончаемой энергией. – Это скутер, бабушка! И он фиолетовый!

Солнце слепило, Хонор могла видеть только низкие колеса и фиолетовое пятно.

– Вы купили мне скутер для пенсионеров?

– Я подумала, что он может пригодиться, и с ним вы будете менее зависимой от нас, – объяснила Джо. – Можете ездить на нем в торговый центр, по своим делам. Я к тому, что всегда могу вас свозить, но вдруг вы захотите поехать сами.

– И сколько такой стоит?

– Я взяла его в аренду. Их сдают понедельно. Он, конечно, не так хорош, как ваш велосипед, но…

– Не уверена, что это…

Хонор удивилась, почувствовав, как маленькая прохладная ручка взяла ее за руку. Оскар потянул ее к скутеру:

– Давай прокатимся, бабушка!

Не найдя, что возразить, она пошла с ним.

– Тут сиденье, – объяснял он, показывая пальцем. – А тут кнопка запуска. Можно я нажму?

– Нет, Оскар, это скутер для бабушки Хонор, а не для маленьких мальчиков, – сказала Джо.

Хонор не могла разглядеть кнопку зажигания, и Оскар нетерпеливо положил ее руку в нужное место.

– Нажимай! – настаивал он, поэтому она так и сделала.

Скутер, завибрировав и зажужжав, ожил. Оскар завопил от восторга.

– Хочу покататься! – закричал он.

Она выключила скутер. Оскар издал разочарованный возглас.

– Я пока поставлю его в гараже, – весело сказала Джо, но Хонор услышала разочарование в ее голосе. Еще один поступок Джо, который Хонор должна была оценить, но этого не произошло.

Теперь, по прошествии нескольких часов и в одиночестве, Хонор подошла к нему и положила руку на гладкий корпус. На долю секунды ей захотелось сесть на него и нажать кнопку. Выкатиться на нем на тротуары Вудли и каким-то образом, возможно, прислушиваясь к интуиции, направиться со скоростью четыре километра в час, метр за метром, вниз по Китс-Вэй, через Теннисон-стрит, прочь от единообразных жилых блоков пригорода к запутанным улицам Лондона, обратно домой. Кажется, был такой фильм? Пожилой человек берет жизнь в свои руки.

Она фыркнула. Она не персонаж вдохновляющего фильма. Она женщина. Когда-то была дочерью, академиком, любовницей, читательницей, матерью. Объектом жалости, объектом желания, объектом презрения.

Теперь ничего этого не стало, она была всего лишь женщиной. Еще одной старушкой. Бесполезной, малозначительной и невидимой. Этот скутер не давал ей свободу, он представлял собой ее границы.

Он также значил, что Джо не догадалась о ее секрете.

Это началось около года назад с того, что слова начали прыгать.