Хризантема - Джоан Ито Барк

Церемония по случаю сорока девяти дней должна была состояться в понедельник двадцать девятого ноября. Свадьбу назначили на субботу, двадцать седьмое, и Мисако собиралась выехать в Ниигату на следующий день. Ехать ей предстояло одной, поскольку Хидео был в командировке вместе с дядей, а свекровь оставалась, чтобы следить за домом.

Вопрос о разводе так пока и не был поднят, Фумико кипела от негодования, подозревая, что Хидео решил пойти на попятный. Он не звонил уже больше недели, и молодая женщина ударилась в панику.

Среда на неделе перед свадьбой пришлась на государственный праздник. Большинство учреждений не работало, жители Токио гуляли, наслаждаясь солнечной погодой. Молодому человеку, поглощенному личными неприятностями, хотелось побыть одному. Он сказался больным и валялся в постели до полудня, а потом, дождавшись, пока мать с Мисако отправятся в Гиндзу за покупками, спустился в столовую и включил телевизор. Около двух раздался телефонный звонок. К досаде Хидео, это была Фумико.

— Ты с ума сошла, звонить мне домой? — заорал он. — Я же предупреждал! Только все испортишь…

— Не шуми, — спокойно ответила она, — если бы подошла женщина, я не произнесла бы ни слова, просто повесила бы трубку или сказала, что ошиблась номером.

— Все равно, зачем рисковать. Что-нибудь важное?

— Важное? — усмехнулась она. — А как же, наш ребенок, куда уж важнее. Нам надо сегодня встретиться.

— Черт побери, Фумико! Я не могу; когда угодно, только не сегодня.

— Можешь. Я сейчас на станции Сибуя, недалеко от твоего дома. Приходи в «Русскую чайную» на верхнем этаже универмага «Даива».

— Говорю же тебе, не могу! У меня сильная простуда, я в постели, чувствую себя ужасно.

— Ты почувствуешь себя еще хуже, если я заявлюсь к тебе домой.

— Ты шутишь!

— Никаких шуток, Хидео-тян. Через десять минут я позвоню в дверь, так и знай!

— Проклятье! Ты знаешь, я не люблю угроз. Кроме того, встречаться так близко опасно, нас увидят.

Фумико рассмеялась.

— Глупости! Здесь такая толпа, никто не заметит. Приходи, я жду.

Хидео с грохотом швырнул трубку. Нельзя же в самом деле допустить, чтобы девчонка пришла домой! Чертыхаясь, он побежал наверх в спальню одеваться.

Место для парковки пришлось искать полчаса. В чайную Хидео вошел с каменным лицом, держа руки в карманах. Фумико сидела за столиком, отхлебывая русский чай из высокого стакана.

— Привет, дарлинг! — сказала она с улыбкой. От угрожающего тона не осталось и следа.

Хидео со вздохом опустился на табурет. Обычно Фумико начинала щеголять американскими словами, когда старалась смягчить ссору.

— Имей в виду, я не потерплю угроз! — запальчиво начал он. — Поняла?

— Извини, — снова улыбнулась она, — я не хотела, просто совсем извелась… Пожалуйста, не будь таким мрачным, ты привлекаешь внимание.

Хидео с силой прижал ладони к столу, стараясь успокоиться.

— Как же с тобой трудно… Поверь, я делаю все, что могу.

Подошла официантка, и Фумико заказала еще чаю и пирожных. Хидео подождал, пока девушка отойдет, и снова заговорил:

— Эта простуда меня доконает, а тут ты еще пристаешь. Я же сказал, что придется подождать, пока пройдут сорок девять дней и свадьба. Момент теперь неподходящий, разве не ясно? Не могу я сейчас взорвать эту бомбу. Нужно время…

— Время! — Фумико в бешенстве выкатила глаза. — Да для меня сейчас каждый день на вес золота! Сегодня сестра заметила, что меня вырвало в туалете, и тут же доложила матери. Пришлось сказать, что я отравилась устрицами. А что будет завтра? Мать у меня не дура. Что мне делать? Я все время нервничаю, а это нездорово, нервничать при беременности!

Официантка принесла заказ.

— Что-нибудь еще? — спросила она.

Фумико отрицательно покачала головой. Хидео достал сигарету и закурил.

— У меня есть план, — задумчиво произнес он, — но для него нужно время. Дай мне, пожалуйста, еще несколько дней.

— Сколько именно? — прищурилась она.

— Не так уж много. Мисако едет в Ниигату в воскресенье, и вечером мне удастся поговорить с матерью наедине.

— С матерью? — удивленно воскликнула Фумико, забыв об осторожности. — С какой стати ты собираешься говорить о разводе с ней, даже не поставив в известность жену? — добавила она уже тише, подавшись вперед.

— Ты не знаешь всех обстоятельств, — ответил Хидео, глубоко затянувшись и выпустив облако дыма. — Мать у меня очень добрая, хотя порой склонна впадать в истерику. В ее время было не принято разводиться. Я скажу ей в воскресенье, и тогда до среды она успеет переварить новость и прийти в себя. Мне во вторник нужно будет уехать по делам, а жена вернется только в среду.

— Не понимаю, к чему такие сложности, — надула губы Фумико.

— Сложность в том, — объяснил он, — что их в последние дни водой не разольешь. Если сказать сейчас, они будут заодно, и я окажусь в одиночку против двоих. Если же хорошенько подготовить мать, то к возвращению жены из Ниигаты она примет мою сторону, я уверен.

Фумико жевала пирожное, сосредоточенно обдумывая его слова.

— А если, — спросила она после долгой паузы, — твоя мать тебя все-таки не поддержит? Тогда, значит, мне придется ждать зря? Ты же сам говоришь, что они теперь ладят друг с другом, не то что раньше.