Страна смеха - Джонатан Кэрролл

В следующие несколько дней ничего особенного не происходило. Я бродил по городу и беседовал с жителями. Все были очень милы, но никто не рассказал ничего нового. Да, Маршалл Франс был рубаха-парень, любил слоняться без дела и болтать о том о сем, как и все простые смертные. Нет-нет, своей известности он на дух не переносил; он был добрый семьянин – возможно, порой слишком баловал дочку, но ведь на то и отцы, не правда ли?

Я навестил местную библиотеку и заново перечитал все его книги. Пожилая библиотекарша, толстощекая и нарумяненная, в сверкающих розовым перламутром очках, суетилась так, будто у нее миллион дел на каждую минуту. Но я-то видел, что это просто имитация бурной активности, а на самом деле она любит сидеть за своим дубовым столом и читать.

Двое школьников передирали статью из Всемирной энциклопедии, а очень хорошенькая молодая женщина прилипла к номеру “Популярной механики” за прошлый месяц.

Я с мысленной лупой просмотрел все книги Франса, выискивая галенские параллели, но улов оказался пренебрежимо мал. Судя по всему, Франс, когда писал, отталкивался от чего-нибудь реального – но радикально трансформировал для своих нужд. Так и миссис Ли была комком глины, из которого он вылепил Королеву Масляную.

Покончив с этими изысканиями, я выбрался из-за стола и потер лицо. Работал я в журнальном зале и еще при входе заметил на стеллажах удивительно хорошую подборку литературной периодики. Только я нацелился взять номер “Антея”, как библиотекарша поманила меня пальцем. Я ощутил себя хулиганом, застуканным, когда шумел за стеллажами.

– Вы мистер Эбби? – поинтересовалась она строгим шепотом.

Я кивнул и улыбнулся.

– Если хотите, я заведу на вас временный формуляр. Чтобы вы могли брать книги с собой, а не читать здесь.

– Ой, большое спасибо, но это вовсе не обязательно. Здесь очень уютно работается.

Я надеялся, что своим обаянием расколю ее хотя бы на улыбку, но библиотекарша по-прежнему сурово хмурилась. Под носом у нее шли вертикальные морщинки, такие образуются от вечного поджимания губ. На ее столе тоже все было в строгом порядке, руки скрещены, пальцы абсолютно неподвижны. Я не сомневался, что она убьет всякого, кто поставит книгу не туда, откуда взял.

– Знаете, сюда уже приезжали люди, которые хотели писать о Маршалле.

– Да?

– Никто из них Анне не понравился, особенно тот, что собирался делать биографию. Он был такой грубый... – Она покачала головой и прищелкнула языком.

– Это который из Принстона?

– Да-да, он и хотел писать биографию Маршалла. Представляете? Говорят, в Принстоне прекрасный университет, но с такими выпускниками... ой, сомневаюсь.

– Вы случайно не помните, как его звали?

Она склонила голову набок, оторвала от стола одну толстую ладошку и, не сводя с меня глаз, постучала пальцем по подбородку.

– Как его звали? Нет, я не спрашивала, а он не представлялся. Заявился сюда весь из себя важный, да как пошел сыпать вопросами, даже “пожалуйста” не сказал. – Будь она птицей, обязательно встопорщила бы на этом месте перышки. – Насколько я слышала, он тут со всеми так. Я всегда говорю: можете быть каким угодно грубияном, но у меня чтобы ни-ни.

Я представил этого принстонского гаденыша, с его портфельчиком от Марка Кросса, диктофоном “сони” и поджимающими сроками сдачи диплома; как он ходит от человека к человеку и пытается выпытать у них сведения, но без малейшего толку, потому что здесь не любят, когда у них выпытывают.

– Мистер Эбби, хотите посмотреть одну из любимых книг Маршалла?

– Очень хочу, если это не слишком вас затруднит.

– Ведь это моя работа, не так ли? Подбирать книги для посетителей.

Выйдя из-за стола, она двинулась к задним полкам. Я думал, ее цель – детские стеллажи, и потому удивился, когда она остановилась у полки с надписью “Архитектура”.

– Только между нами, мистер Эбби,– проговорила библиотекарша, внимательно осмотревшись, нет ли кого рядом. – По-моему, она собирается разрешить вам попробовать. Насколько я слышала – собирается.

– Вот как? – Я не был уверен, что правильно понял ее слова. Голос ее снизился до прежнего шепота. – Вы имеете в виду Анну?

– Да-да. Пожалуйста, не так громко. Могу биться об заклад, что она вам позволит.

Это была ободряющая новость, хотя и из странного источника. Но чего я не мог понять – зачем ей понадобилось отводить меня в этот закуток. Только сказать, что Анна собирается разрешить мне написать книгу?

Кто-то вышел из-за угла и взглянул на нас. Библиотекарша скорее взяла с полки альбом о железнодорожных станциях:

– Вот то, что я искала! Держите. – Она открыла форзац – конечно, Франс брал эту книгу пять или шесть раз. На карточке почти не было других фамилий. Когда посторонний нашел, что ему было нужно, и удалился, библиотекарша закрыла альбом и сунула мне под мышку. – Так и выходите. Тогда никто не заподозрит, что мы тут с вами беседовали. – Она повертела головой, заглянула между полками в соседний проход и только потом добавила: – Я понимаю, решать-то, конечно, Анне. Мы все прекрасно понимаем. Но трудно сдержать нетерпение. С тех пор как... – Послышались шаги, и она снова умолкла на полуслове. И договаривать уже не стала, потому что подошла молодая женщина с девочкой на буксире и заявила, что никак не может найти книгу по разведению золотых рыбок.