Верховные судороги - Кристофер Бакли

— Я держу себя в резерве, — ответил Декстер.

— Что у нас тут, по-твоему, происходит — Арденнское сражение?

— Вот именно, — встрял в разговор Мармелли из великого штата Айдахо. — Когда, интересно узнать, в бой вступишь ты, Декстер?

— Всему свое время, — ответил Декстер. — Всему свое время. Люди, люди. Перестаньте. Мы же должны выступать единым фронтом. — И он снова воззвал к Пебблмахеру: — Послушай, Джимбо, дело-то беспроигрышное. Ее папаша, можно считать, уговорил Джека Руби пристрелить Освальда.

— Ради всего святого, Декстер, в шестьдесят третьем она еще даже и не родилась. К ней-то это какое имеет отношение?

— Я о ее личной причастности и не говорю, — ответил Декстер. — Но в целом эта история… попахивает гнильцой. И потом, ее мать. Убита молнией? Тебе не кажется, что уж больно гладко у нее все получается? Мои Всадники отыскали человека, который уверяет, что был в машине «скорой помощи», доставившей ее мамашу в больницу, так этот человек готов поклясться, что в дороге она была еще жива.

— И что это доказывает? — поинтересовался Пебблмахер и вызывающе скрестил на груди руки.

Декстер понизил голос:

— Ну, по нашим сведениям, они… прикончили ее уже в больнице.

Пебблмахер фыркнул:

— Ты хочешь раздуть из этого целое дело? Милости прошу.

Декстер пожал плечами:

— Ну, как знаешь, Джимбо. Я почему-то думал, что ты с нами заодно. Так что, есть желающие?

С полдюжины сенаторов молча смотрели на своего председателя.

— Ладно, хорошо. Но я считаю, что мы упускаем отличную возможность.

И Декстер обратился к сенатору от великого штата Флорида Рамос-и-Гуальтапо.

— Сильвия, — сказал он. — Попробуй взять ее на пункте о регулировании торговли. Вчера, отвечая Фрицу насчет «Файнхард против Муна», она ступила на очень тонкий лед. Я просто слышал, как он под ней потрескивал.

Сенатор Рамос-и-Гуальтапо ответила председателю Митчеллу полным сомнения взглядом.

— А я почему-то никакого треска не слышала.

— Я считаю, — сказал Декстер и нетерпеливо пристукнул карандашом по столу, — что в вопросах торговли между штатами она чувствует себя неуверенно.

— И все-таки ты-то когда собираешься взяться за нее, Декстер? — поинтересовалась Сильвия.

— Да.

— Да.

— Не беспокойтесь, — спокойно ответил он. — У меня найдутся вопросы к судье Картрайт. О да. О да. Да.

— Какие, например?

— Всему свое время.

— До сих пор ты сидел тише мыши, — сказал сенатор Блоггвелл от великого штата Миссисипи. — Только глазки ей строил.

Сенаторы забормотали. Умение бормотать есть одно из самых высоких сенаторских искусств.

— Ты позволил ей проехаться трактором по Гарриетт, — сказал сенатор Манксдзен от великого, но не так чтобы очень обширного штата Род-Айленд. — Гусеничным.

— Гарриетт Шиммерман крепка, как танковая броня, — ответил Митчелл. — Ей моя помощь не требовалась.

— Да? — удивился сенатор Эзратти от великого — временами — штата Северная Каролина. — Поэтому я и застал ее рыдающей в гардеробной?

— Нет-нет-нет-нет, — сказал Декстер. — Это она из-за собачки. У ее собачки обнаружили рак. Лейкемию. В общем, какую-то смертельную собачью болезнь.

— Собачка заболела еще на прошлой неделе.

— Ну, может, у нее рецидив случился. Послушайте, люди. Можете не сомневаться, я покажу Картрайт где раки зимуют. Пока же не думаю, что мы чего-то добьемся, если…

— Если ты скажешь нам, какой вопрос собираешься ей задать? — подхватила сенатор Рамос-и-Гуальтапо.

— Нет, Сильвия. Если мы будем сообщать всем и каждому о нашей стратегии, — ответил Декстер. — Нам следует выступать единым фронтом. А Картрайт заставляет нас бежать во все стороны сразу.

— Знаешь, господин председатель, — сказал сенатор Мюрфельдоркен от великого, но довольно бесполезного штата Северная Дакота, — если у тебя не найдется чем ее прищучить, я проголосую за нее, так и знай.

Сенаторы снова забормотали — самым замечательным образом.

Декстер покачал головой.

— Боб, это так… не по-товарищески.

— Может, взглянешь на мою почту? — поинтересовался Мюрфельдоркен. — Я дверь офиса открыть не могу, столько ее навалено в коридоре. А прошлой ночью мне пришло по Сети такое количество писем, что у меня браузер квакнулся. Я не собираюсь совершать из-за нее харакири. По мне, она вполне хороша. И если хочешь знать правду, так она мне даже нравится.

— Да.

— Да.

— Боб, — произнес Митчелл, — как можно голосовать за эту…

Он едва не сказал «бабу», но, встретившись с гневным взглядом Сильвии, осекся.

— …телевизионную пустышку? На мой взгляд, это идет вразрез со всеми священными принципами, которых мы поклялись придерживаться. Господи. Неужели ты не понимаешь, что наш комитет — единственное, что стоит между Верховным судом Соединенных Штатов и…

— И чем? — поинтересовалась Сильвия.

— И посредственностью.

— Мне она посредственностью не кажется.

— Мне тоже.

— Люди. Люди. Давайте проделаем несколько дыхательных упражнений и…

И тем не менее на третий день посвященных кандидатуре Картрайт слушаний стало окончательно ясно, что ветер дует не в паруса сенатского Комитета по вопросам судоустройства, а в направлении прямо противоположном. Те из сенаторов, что осмеливались задавать судье Картрайт даже умеренно язвительные вопросы, немедля получали письма, в которых их грозились убить — указывался даже калибр пули, которая будет при этом использована. Всем было ясно как божий день: народ хочет видеть Пеппер в Верховном суде. Даже рейтинг президента Вандердампа и тот немного подрос — почти на десять пунктов.

«Похоже, — сухо отметила „Файнэншл таймс“, — президенту Вандердампу удалось, наконец, совершить шаг, свидетельствующий о политической проницательности, — совершить, скорее всего, по оплошности».

После того как недовольные и обиженные участники описанного нами совещания покинули кабинет сенатора Митчелла, он вызвал своего начальника штаба, человека по фамилии Пиккерилл.

— Вы не помните, чем русские прикончили своего бывшего кагэбэшника? Радиоактивным ядом? А у нас его, случаем, нет? Несколько капель в ее графин с водой… Мы на грани катастрофы. От Всадников что-нибудь слышно?

— Кое-что есть, но… это мелочь.

Декстер молился о том, чтобы в самую последнюю минуту в руках у него оказалось по-настоящему смертоносное оружие, однако Черные Всадники возвращались после своих трудов, подвывая, визжа и испуская жалобное ржание, — с пустыми руками. Пеппер Картрайт не делала абортов; среди мужчин, когда-либо назначавших ей свидания, ни один не носил фамилию бен Ладен; она никогда не распространяла листовок с призывами к свержению правительства США; не нюхала кокаин; не прибегала к расистским эпитетам. Во время заключительных эпизодов фильма «Убить пересмешника» она шмыгала носом. Был один краткий миг головокружительной надежды, когда Всадники установили, что домашняя работница Картрайт и Биксби — никарагуанка, но и эта надежда оказалась жестоко раздавленной, поскольку тут же выяснилось, что они самым законным образом предоставили ей средства, позволяющие получить «зеленую карту», а там и гражданство.