Изобретение велосипеда - Юрий Козлов

Из школы Инна и Гектор вышли вместе. Асфальт перед школой был разрисован цветными мелками. Длинноволосые, мечтательные девы с коронами, лопоухие ромашки, классики, надписи: «Ленка дура!», «Серёга осёл!» — всё это славное детское творчество цвело до первого дождя. А если не случится дождя, до утренней поливальной машины.

Гектору было жалко Инну. Комсомольское собрание, о котором объявил на последнем уроке Лёша Казаков, конечно, Инну не обрадовало. Но, с другой стороны, стремительное комсомольское собрание лучше, чем унылая и долгая возня с родителями, скорбные мамы, суровые папы. Так думал десятиклассник Гектор Садофьев. Не очень ему нравилось, что Инна, в данный момент какая-то озабоченная и некрасивая, идёт рядом с ним, демонстративно держит под руку, а их обгоняют одноклассницы и весело помахивают портфелями. Гектор был совсем не прочь погулять сегодня в весеннем парке с Таней Соловьёвой, посплетничать, полюбоваться на красноносых лебедей в пруду и на невиданную египетскую сирень «Клеопатра», которая, по словам Тани, необыкновенно рано распустилась в этом году. К тому же постоянно вспоминалась Алина Дивина, и было совсем не до Инны. Гектор чувствовал, что разговор, в сквере начатый и в сквере прерванный, не закончился. Инна всегда доводила до конца все разговоры. И сейчас она будет добиваться от Гектора ответа, потому что знает — сейчас всё ей простится, не бросит сейчас её Гектор. И не обидит. И Гектор заранее приготовился мямлить, что вообще-то он относится к Инне с симпатией даже, может, больше, чем с симпатией, но как-то сейчас не время, ой, не время, говорить о любви и дружбе, когда надо продумать, как вести себя на собрании, предупредить Костю. Да, да, Костю, с которым, кстати, она, Инна, а не он, Гектор, три дня прогуляла. И странно как-то, ей-богу, слушать о любви от девушки, которая только что прогуляла три дня с твоим другом.

«Конечно же, я заплачу, — думала Инна, — а он начнёт меня утешать, гладить по голове. Во-первых, потому что он добрый, во-вторых, я ему всё-таки небезразлична. Во всяком случае, до последнего времени была небезразлична. Но ничего… Переживу… Сейчас я скажу ему, чтобы он убирался куда-нибудь… И не шёл рядом со мной с сочувствующей рожей! Словно делает мне одолжение!» — Инна поднимала глаза, набирала в грудь воздуха и… только сильнее сжимала локоть Гектора.

«Так как же всё-таки быть? — размышлял, глядя под ноги, Гектор. — Через две улицы надо сворачивать — или я иду домой, или я её провожаю. Ну, допустим, провожаю её до дома. У подъезда говорю: «До свидания Инна…» — «И всё?» — спросит она. Я поцелую её в щёку. «Приходи вечером в беседку напротив дома, — скажет она. — В половине девятого…» — «Хорошо», — отвечу я. «Но только зачем мне приходить в беседку? — думал Гектор. — Зачем мне приходить туда белокурым вечером когда луна висит над одной башней её дома, а солнце над другой, и небо вокруг луны голубеет, а вокруг солнца розовеет… Ах, белые, белые ночи! Надо будет позвонить ей и сказать, что я заболел, что у меня температура, но она ведь не поверит…»

«Итак, сейчас поворот, — думала Инна. — Если он пойдёт со мной, значит… А если нет…»

— Ты сейчас домой идёшь? — остановился на углу Гектор.

— Домой, — ответила Инна. — Пойдём со мной, я научу тебя играть в нарды. У нас дома появилась такая замечательная игра.

— Но мне нужно сначала погулять с собакой, а потом к мамаше сходить на работу, какие-то книжки забрать.

— Думаешь, я навязываюсь? — спросила Инна. — Катись… Гуляй с собачкой, книжки читай. Только… не ври.

— Я не вру!

— Катись, катись! — Инна решительно пошла вперёд, зная что Гектор её догонит. И он догнал её около магазина «Дары природы».