Внутренний порок - Томас Пинчон

Бланк депозита, который Слоун Волкманн дала Доку, был из ссудно-сберегательного банка «Арболада» в Охае. Тётка Рит сказала, что это один из множества сберегательных банков, чей контрольный пакет принадлежит Мики.

— А их клиенты — что ты про них скажешь?

— Главным образом — частные домовладельцы, которых мы профессионально зовём «лохами», — ответила тётка Рит.

— А займы — что-нибудь необычного есть?

— Ранчеры, местные подрядчики, может, время от времени какие-нибудь розенкрейцеры и теософы — о, ну и, конечно, «Хрискилодон», они в последнее время до чёртиков всего строят и озеленяют, а ещё вульгарно, однако же дорого обустраивают интерьеры.

Словно голова его стала трёхмерным гонгом, по которому стукнуло небольшой кувалдой, Док припомнил расплывчатое иностранное слово на снимке Слоун, который он видел у неё дома.

— Как это пишется и что это такое?

— У меня где-то на этом столе завалялась их брошюрка, примерно в докембрийском слое, насколько мне помнится… ага! Вот: «Расположенный в живописной Охайской долине, Институт «Хрискилодон» — от древнего индийского слова, означающего «безмятежность», — предоставляет безмолвие, гармонию с Землёй и безусловное сострадание для подверженных эмоциональному риску ввиду беспрецедентной напряжённости жизни шестидесятых и семидесятых годов».

— Если на звук — в точности дорогая психушка, нет.

— На фотографиях толком не показано, всё снимали, намазав объектив вазелином, как в каком-нибудь журнале с девчонками. Тут есть телефон. — Док списал номер, а она добавила: — Кстати, позвони маме.

— Ох, блядь. Что-то случилось?

— Ты не звонил уже полторы недели, вот что случилось.

— Работа.

— Ну, последние известия таковы: тебя теперь считают наркоторговцем. Такое у меня сложилось впечатление, должна сказать.

— Ну да, ещё бы — перед глазами Гилрой со своей насыщенной жизнью, диспетчер чего-то там, внуки, участок и так далее, разумно же, нет, что это мне душманы в затылок сопят.

— Напрасно агитируешь, Док, я свалить оттуда хотела, ещё не научившись говорить. Меня ловили, когда я со всей дури накручивала педали на своём розовеньком трёхколёсном велике по полям свёклы, и с воплями волокли обратно. Ничего нового про Сан-Хоакин ты мне не расскажешь, детка. Ну и ещё Элмина говорит, что соскучилась по твоему голосу.

— Я позвоню.

— Кроме того, она со мной согласна: тебе надо присмотреться к тем двум акрам в Пакоиме.

— Только не это, чувак.

— Пока ещё продаётся, Док. И как мы, профи, говорим, оттяпай смолоду, чтоб потом было что тяпать.

Лео Спортелло и Элмина Бриз встретились в 1934-м на Самом Большом на Свете Кункене на Открытом Воздухе, который ежегодно проводился в Рипоне. Потянувшись к сброшенной ею карте, Лео произнёс нечто вроде: «Так, а вы уверены, что вам это не нужно», — и, как рассказывала Элмина, едва она подняла взгляд от карт и посмотрела ему в глаза, тут же стала уверена, как в спасении, в том, что именно ей нужно. Она тогда всё ещё жила дома, трудилась в школе практиканткой, а у Лео была хорошая работа в одной винодельне, знаменитой своим креплёным продуктом, который продавался по всему побережью под названием «Полночный особый». Стоило Лео лишь голову в дверь просунуть, папаша Элмины пускался изображать У.К. Филдза: «А? Пьянчужкин дружо-о-ок-к-к… да-а-ааа…» Лео стал подчёркнуто приносить с собой всякий раз, когда заходил за Эл миной, и совсем немного спустя его будущий тесть покупал эту дрянь ящиками со служебной скидкой Лео. Первым вином для Дока стал «Полночный особый» — таково было представление Дедушки Бриза о присмотре за младенцем.

* * *

Док сидел дома, смотрел дивизионные полуфиналы между «Семьдесят шестыми» и Милуоки — в основном, из-за Карима Абдул-Джаббара, которым восхищался ещё с тех пор, как тот был Лью Алсиндором, — и тут прямо посреди быстрого прорыва к кольцу осознал, что откуда-то с улицы его зовут по имени. На миг в голове вспыхнуло, что это тётка Рит, втайне вознамерившись продать его жильё прямо у него из-под ног, заявилась в такой неуместный час показывать жилплощадь какой-нибудь паре с плоскости, выбранной исключительно за их занудство. Но когда он дошёл до окна поглядеть — врубился, что его обмануло сходство голосов, а на улице стоит собственной персоной мать его Элмина и почему-то увлечённо обсуждает что-то с Эдди Снизу. Подняла голову, увидела Дока и бодро замахала.