Мужские игры - Семен Данилюк

- Ты что ж, предлагаешь против Мельгунова выступить?

- Да ни боже мой. Просто на сегодня мы с тобой мельгуновскую выгоду лучше его самого понимаем. Главное, придумать комбинацию, чтоб никто в институте, кроме нас с тобой, не знал, что за скупкой этой банк наш стоит. Для этого выпятим тебя, как ты и любишь, спасителем и благодетелем. Банковские деньги выведем сначала на Запад, а оттуда запустим в институт как твои. Запутаем источник. Хочет Юрий Игнатьевич иметь западные деньги - пусть имеет. А за тобой контроль за их целевым использованием, ну, и за институтом в целом. А уж когда завершим поглощение, тогда вместе к Юрию Игнатьевичу в ноги бухнемся. Не дурак же он - поймет расклад. Главное - договориться, что бежим вместе. А о технике не беспокойся.

- Сказала сова мышам.

- То есть?

- Анекдотец такой есть. Мыши пришли к сове за советом, как навсегда спастись от кошек.

"Превратитесь в собак", - посоветовала сова. - А как это? - Ну, чего вы пустяками отвлекаете? Как, как. Главное - направление задано. - Максим помолчал, ожидая реакции более острой, чем чахлый смешок приятеля.

- Имей в виду, Алёха. Если что плохое задумал, старика я при всех вариантах не сдам.

- И за кого ж вы меня все держите-то? - обозлился Забелин.

- М-да, интересные штучки играет буржуазия. - Максим сделался задумчивым. - Как это мы сможем скупить мельгуновский институт в интересах Мельгунова, против воли его, да еще так, чтоб сам он и не догадался? Шарада! Пойду-ка я еще сотняшкой "Камю" подзаправлюсь. - Он отвел удерживающую руку. - Потому что поразмыслить требуется.

- Алексей Павлович! - послышался от двери голос администратора. - Ваш зал освободился.

- Ну что ж, к барьеру. Подождет твоя сотняшка.

- Давненько не брал я в руки шашек. - Максим, весь еще во власти состоявшегося разговора, деланно бодро потер руки.

Но видно, сыграть сегодня была не судьба. Едва начали они переодеваться, как в зал вбежал растерянный директор комплекса в сопровождении двух громил.

- Алексей Палыч, родной, пощадите! - еще в движении запричитал он. - Придется уступить зал. Онлиевский внезапно приехал. Ну прямо хоть плачь. И резервных нет.

- А мы-то при чем? - Максим недоброжелательно посмотрел на переминающихся сопровождающих. - Онлиевский, фигевский. И то уж десять минут нашего времени заиграли.

- Товарищ... или не наш? - поразился директор.

- Американский товарищ.

- Очень приятно. - Директор поспешно смастерил некое подобие удовольствия. На полномасштабную улыбку времени явно не хватало. Что и подтвердили топтавшиеся в нетерпеливом недоумении охранники:

- Вы чего, мужики, не понятно, что ли? Вам же сказано...

- Да ты-то еще что за сопля?! - прежде чем успел отреагировать насупившийся Забелин, взвился Макс.

От невиданных этих слов квадратная двухметровая "сопля" скосился на зеркало. И начал пунцоветь.

- Ждите! Освободим! - тем голосом, какому привыкли повиноваться охранники, произнес Забелин.

- Да чтоб я каждому!.. - капитулировать Максим не собирался.

- Освободим! - жестко, перехватив по пути рванувшегося вперед друга, повторил Забелин. - А пока побудьте за дверью.

- Так босс!..

- Босс пусть заходит. Скажите ему, что здесь Забелин, вице-президент "Возрождения". Он знает.

Едва убежденные последним аргументом, телохранители в сопровождении крутящегося меж ними директора неохотно двинулись к выходу.

- Ты чего это стелешься?! - не дожидаясь их ухода, выдернул руку Макс. - Рупь за доллар - мы б их вдвоем положили. Чтоб меня в Америке кто-то выставил! Да по мне хоть...

- Остынь чуток. Здесь все-таки немножко не Америка. Иль и впрямь никогда фамилию Онлиевского не слышал?

- У вас тут за эти годы столько дерьма развелось.

- Врешь - знаешь. АИСТ не можешь не знать, значит, и владельца помнишь. Кличка у него - Черный аист. Потому что не младенцев - черные метки разносит. Они втроем начинали. Двоих через пару лет подстрелили при невыясненных. А он вот выжил.

- В смысле их со света. Слышал я душещипательную эту историю.

Дверь зала распахнулась, и в нее вошел грузнеющий большеносый, с глазами навыкате человек. Из длиннющих теннисных трусов его выглядывали неожиданно тонкие безволосые ноги. В некотором отдалении с двумя ракетками под мышкой двигался высокий, подвижный, несмотря на возраст, мужчина - начальник охраны Онлиевского, в прошлом один из руководителей КГБ СССР. Замыкал процессию официант с каталкой, уставленной соками и с лежащими сверху двумя мобильными телефонами.

- Интересно, в сортир он тоже под охраной ходит? - пробурчал Макс.

- Только прошу, не хами. Помни, что уехал ты из коммунистической земли, а вернулся в олигархическую. Так что, если не хочешь проблем, блюди себя.

- Да пошло оно! Не для того возвращался, чтоб каждой раздувшейся кубышке кланяться. Боссяги. - Принявшийся одеваться Максим никак не мог справиться с пуговицей на рубахе.

- Ба, Алексей Павлович! - признал с удивлением, будто никто ему ничего не докладывал, Онлиевский. - Так это я вас невольно?.. Вы уж извините. Выкроился часик до думского комитета.

- Ради бога. - Излучая удовольствие от встречи, Забелин пожал протянутую руку.

- Специально подъехали зальчик для вас придержать. Вот только прибраться не успели, - встрял Максим.

- Мой товарищ, - представил смущеннный Забелин. - Только что из Штатов.

- Товарищ из Штатов - это недурно. Все равно как господин из ЦК КПСС. Так, может, пару сгоняем, а, товарищ? Нас ведь тоже двое.

- Да что-то настроение пропало, товарищ! Алеха, я тебя в баре подожду. Хлебну пока коньячишки.

- От моих предложений не отказываются, - нахмурился Онлиевский.

- В самом деле? А что я тогда делаю? - Уже от двери Максим подмигнул оставшимся.

- Заносчивый мальчик. Трудно ему будет, - недобро спрогнозировал Онлиевский.

- Освоится. Ну, не буду мешать, - Забелин потянулся к сумке. - Почему же мешать? Напротив. Раз уж представился случай. Присядем?

Онлиевский еще не закончил фразы, а два плетеных кресла диковинным образом оказались тут же, на изготовку.

- Слышал, вы с Второвым разбежались? - лениво похвастался информированностью Онлиевский.

- Не то чтоб совсем.

- Все-таки Второв ортодокс. - Не меняя позы и не поворачивая головы, он сделал жест в сторону ананасового сока и следующую фразу произносил уже со стаканчиком в руке. - Нет в нем истинного чутья. Ведь с чего он отстраиваться начал? Банкиров подбирать. А я?.. Первым делом разогнанные ГБ и разведку подтянул. Вторым движением - телевидение под себя подмял. Зато где теперь он и где я? Пока вы всем своим могучим банком цифирки, портя глаза, пересчитываете, я эти цифры одним министерским росчерком создаю. И недалек! Предлагали же ему в приватизации Первого канала поучаствовать. Так нет, он, видите ли, банкир, а не шелкопер. Вот зато теперь его самого по всем каналам и мочат. К тому же и просить не умеет - все норовит лапой загрести. Сунулся пару раз к дележу - ну и получил по сусалам. И никогда, никогда Второву вашему с его больным самолюбием до меня не допрыгнуть. Потому как он деньги из денег делает, а я - из информации. Кто держит информацию - держит мир. Похоже, и до него дошло наконец, ан поздно.