Манчестерская тусовка - Николас Блинкоу

Вернувшись в свой «кресчент», Джонни остановился в холле и крикнул:

— Есть кто-нибудь?

Фея был в ванной, мыл голову и, по-видимому, не услышал. Но Джейк и Шон сидели каждый в своей комнате и оба откликнулись. Они не разговаривали только друг с другом.

Минуту спустя Джонни уже проталкивался в дверь к Джейку и интересовался геополитической обстановкой в квартире. Джейк рассказал, что инцидент с Домино по-прежнему не исчерпан и он, Джейк, пребывает во внутренней ссылке. Последние несколько часов он провел у себя в комнате — лежал на кровати и читал «Диких мальчиков».^[53]

Джонни поморщил нос.

— Если планируешь сидеть здесь взаперти, постирал бы одеяло.

— По-твоему, оно воняет? — Может, одеяло и воняло, но Джейк этого не заметил.

— Да как чертова задница!

Джейк приподнял уголок одеяла и принюхался. Хитро прищурив глаз, он сделал вид, будто до него только начинает доходить, в чем дело.

— А, ну конечно! Я понял. — Он понюхал еще раз. — Все дело в том, что это тебе кажется, что воняет мое одеяло. А на самом деле воняешь ты! И как раз — задницей! Как там она, кстати, хорошо поработала, мальчик-потаскушка?

Хорошо ли, плохо ли, но нельзя сказать, чтобы Джонни сиял от joie de la viva.^[54] Зато у него с собой был вещмешок, значит, все-таки удалось заработать достаточно, чтобы оплатить услуги видеозаписи.

— Ты уже готов? — спросил Джейк.

Джонни кивнул.

— Только ополоснусь. Все идут?

В девять часов Джонни подбил всех на то, чтобы вместе с ним поехать продавать кассеты. Он поклялся, что к двенадцати ночи они уже вернутся — и смогут попасть в «Поли диско». Не хватало только Кевина Доннелли.

Фея сидел на лестнице с парой железных щипцов, которые он воткнул в розетку у нижней ступеньки, и мучительно прожигал себе дорогу сквозь толстый слой геля и лака — строил на голове бешеный начес. Половина была уже готова, и казалось, что у Феи вместо волос небольшая рифленая крыша. Прежде чем перейти к челке, он остановился и спросил у Джонни, будут ли они ждать Кевина. Джонни посмотрел на часы и сказал, что вряд ли. С этим парнем что-то не так — никак не может перестать работать.

Если не считать химической вони от паленых волос Феи, дышать в квартире стало намного легче. Шон все еще злился, но, с тех пор как Фея взял на себя роль дипломата, положение Джейка улучшилось. Речь больше не шла о тотальной и беспредельной ненависти. Он мог даже попросить взаймы фен, карандаш для глаз, да что угодно — и не получить за это по морде.

Правда, в такси по дороге в Олдэм Фее пришлось сесть посередине, потому что Шон отказался сидеть рядом с Джейком. Возможно, Джейку вообще нужно было пересесть на переднее сиденье, но Джонни настоял на том, что рядом с водителем сядет он. Джонни сжимал между коленями свою здоровенную сумку, полную порнофильмов, и ему требовалось дополнительное пространство.

Когда машина въехала в город, Джонни обернулся и спросил, знает ли кто-нибудь из них Олдэм, потому что водитель определенно не знает.

— Я знаю, — сказал Фея.

— Да? — Джейк изобразил заинтересованность. — И как там у них со старичками?

Дом стоял в самой середине каменного ряда викторианских вилл, сбегающего по склону холма. Пока Джонни платил по счетчику, мальчики ждали его на обочине, и Джейк почувствовал себя как-то стремно. Дело было не только в том, что Фея опять с ног до головы окатывал его своим froideur.^[55] Хотя и в этом, конечно, тоже было мало веселого. Последним проскользнув в ворота и продравшись сквозь ограду из кустов бирючины, Джейк уже не сомневался в том, что начинается один из тех мучительных вечеров, в которые он чувствует себя нелепой, неуклюжей размазней. Над темным стеклом входной двери висел венок из остролиста, и, разглядев среди листьев и ягод свое отражение, Джейк подумал, что видит перед собой индюшку, которую вырядили для рождественского пира.