Год - Александр Радов

Провидение не оставило Аконта. Машину резко тряхнуло, вначале чертыхнулся водитель, повело влево и автомобиль влетел в обочину, перевернувшись падающим с небольшого горного водопада совсем мокрым бревном набок.

Потчуя все на свете ужасными проклятиями с похабными словами вперемешку, они вылезли на дорогу. Поперек дороги лежала лента с шипами, такая, для аварийной остановки машин.

– Бежим! – скомандовал Легойда.

– По дороге вверх, – в три раза громче проорал водитель.

Монитор перед охранником был старенький, но красноречивые жесты этой четверки были столь уморительны, что комедия сегодня на ночь вполне может быть сменена на качество.

– Прост! Смотрите, как бегут! Кто из них главный, наверное та обольстительная блондинка, разочарованно швырнувшая в кювет новенькие шпильки?

Прост отделился от полосатых фотообоев и посмотрел.

– Какая славная девочка! Может, случайно затесалась?

– Могу я не уважать, тех кого среди нас нет? – спросил в ответ охранник, – как же его зовут, это ведь у них самый мощный. На неделе дважды спрашивал, подождет до следующей.

Оставшись один, отмотал назад на крупный план и заинтересовался красотой незнакомой блондинки. Лицо рядом привлекло внимание – где-то видел его, когда? Обычный с виду парень, очень напоминает его, вот жизнь сложилась. Ни одной весточки не передал, теперь в лицах других видеть знакомые черты, искать. Однажды в толпе подряд попалось трое кряду. В тот день напился. А ведь очень вредно. И зачем отдал девушку этому, сам бы первый пошел, теперь жди вечера.

Изображение на мониторе резко превратилось в одинокую поперечную фиолетовую полосу, попал в итоге. Второй поднимать.

– Смотрите, еще один! – знание начало работать на дыхании. – Давай в кусты.

– Это ты все, говори, нечего разводить кур на проросшем просе, – водитель махнул пистолетом вверх.

– Довольно с него, – Легойда неожиданно для его комплекции запыхался. – Значит, ты. Берешь девушку и дуете в ее мотель. Чтобы жива осталась, будет тыкать, скажи: Акдехай. Объект завтра за час до полудня будет в библиотеке открывать выставку раритетных марок. Не объявимся, делать самому придется. Икру мне сказали ты кушать не так себе чтобы. На вот, – и он протянул Аконту пистолет. – Это немецкий – автоматический боек.

Аконт кивнул, сглотнул и показал глазами, что да, потом открыл было рот, но Легойда остановил вербальный беспредел:

– Не сомневаюсь. Расчетное время два ночи. У меня друг правильный там, в домике выше. Надо проверить, не раз спасал, – он мотнул красиво руками полукругом водителю, и они побежали наверх, а Аконт – вниз, к девушке.

Патриция бежала босиком, поставленная накануне стрижка предательски била по шее и горящим щекам. Наверное, это было самое красивое, что Аконт видел, абстрагироваться от обстоятельств, точно та. Оставила адрес, а он вместо нее поехал к своей. А она в Азии сейчас не находит места, могла бы так? Чуть что не по ней, дождь лей. Тянуло вниз, бегать всегда приятно, но Патриция босиком не могла бежать в нужном темпе. Скорее почувствовал, чем увидел кого-то, и мигом стрельнул в появившееся из-под поваленной коряги тело. Человек, правда, то был живой человек, с ужасным криком упал. Аконт достал обойму – там было шесть больших как жареные семена дачного кабачка патронов. Значит, тот был в обойме.

– Ты что делаешь? Нам же не выбраться отсюда!

Аконт напротив ощущал себя в среде непобедимо. Он бы понес ее мешком картошки с машины, но боялся, что появится еще кто-нибудь. Только и командовал – вправо, влево, и шикарная блондинка без возражений мигом претворяла локальные географические фантазии. Убегать – все равно что в стогу искать наоборот. Сейчас самое время для белых, жена отказалась нанизывать, лучше, говорит, заморозим. Морозилка.

Стало реально холодно, но разгоряченный Аконт только больше завелся. Взял Патрицию и тянул вниз. Пусть камни били ее икры и хлестала жесткая трава чарующие голени. Та раз выдернулась, упала оземь:

– И меня пристрелишь?

– Сдохнуть хочешь?

– Прости, я же девушка!

– Тут небезопасно, это тебе не в «Хай» ходить.

Патриция оскорбилась, но воспользовался и повлек ее дальше, та более не сопротивлялась.

Вот и шоссе. Сразу бежал по глянцу мокрого асфальта новый Камаз.

Душевный водитель поднял на руку вначале брови, потом плавно, с достоинством затормозил.

– Скажешь, трахались в кустах и забыли про время. Именно «трахались» скажи, не иначе. А то влетим.

Вдохновленная изменившимися обстоятельствами, Патриция восхитительно улыбнулась глазами.

– Вы в город?

– Куда вам, ребят? Что-то случилось?

Аконт выразительно посмотрел, но она уже говорила:

– Трахались на холме, ребята пошли за дровами, потеряли их. Тут этот дождь, гроза, – Аконт понял, что часа три не ел.

Шофер достал их очень быстро. Тут все. И визит в санаторий, и рассказ про деревенский паром. История бегства, упавшее тело, но Аконт осмелел только в диалоге, меняя местоимения и показывая крутость.

Потом остановка. Икар летел по небу не птицей, а торпедой с подводного корабля. Наши лидеры в подлодках, Аконт пил за это сотку. Он съездил к своей, а не к той, поведала очень личное, пока были в плену. Надо по уму решать. Они взяли номер с одной большой кроватью, хотели спать.

Около трех ночи. Рядом лежала самая красивая девушка в мире. Что же делать, действительно ли тот человек на фотографии – его? А почему бы им не поговорить. Разбудил Патрицию.

– Вы ведь знаете Акдехая?

– Почему ты сказал сказать, что трахались шоферу?

– Это слово не вызвало у него подозрений при твоем изложении.

– Зачем говорить очевидное?

Не ответив, залепил поцелуем губы ей. Она не отстранилась, но и не пустила дальше слюнявого чавканья, но и оно впечатлило.

Отстранился, чтобы оценить изгиб, а девушка неожиданно не прекратила общение, а стала целовать сама.

Так они и заснули снова – как бы не так, в мечтах Аконта.

– Я против игрушечных солдатиков.

– Легойда просил напомнить: Акдехай.

– Да что мне ваши игры, у тебя или железные яйца и железная маска, либо деревянные ноги и избушка на рогах. Для меня жизнь – это не просто там нечто личное, самое важное – убить самого главного.

– Опустошала минибар?

– Ты женат.

– Я много раз неправ. Меняюсь, словно свет дорогих противотуманных фар.

– Дорогих? Ты не похож на человека, дорогой.

– Ты так эротично это говоришь.

– Просто у меня юбочка выше коленок и я не верю в случайные связи.