Гектор и секреты любви - Франсуа Лелор

— Им так нравится нежничать, что они перестают есть. Либо слишком сильная начальная доза, либо формула еще не доведена до ума.

— Но если они не будут есть, то умрут?

— «Любить и гореть и, любя, умереть в той стране — как и ты, совершенной…»[20]На самом деле мы вынуждены их разлучать время от времени, чтобы откормить.

— Откормить?

— Вы пробовали паштет из печени утки-мандаринки? — спросил профессор и зашелся смехом, которому вторили оба молодых китайца. Наверняка это была одна из их самых любимых шуток.

— Professor Cormoran very funny[21], — заявил Лу, тот, что с взъерошенными волосами.

— Very very funny![22]— поддержал Ву, в очках с сиреневыми стеклами.

Их смех прокатился под кирпичными сводами. Лаборатория была оборудована в анфиладе подвалов, принадлежавших когда-то, во времена Шанхайского международного сеттльмента, местному виноторговцу, который использовал для поставки вина клиентам конный транспорт. Отсюда и старые конюшни во дворе.

Гектор заметил несколько невероятно современных аппаратов, у некоторых были плоские экраны, на которых молекулы вращались вокруг своей оси. Имелись также компьютеры, каких наверняка нет у вас дома, установка для получения снимков методом ядерно-магнитного резонанса — такую Гектор уже видел в университете профессора Корморана, — и, естественно, клетки, где самые разные животные грустно глядели на внешний мир сквозь прозрачные стенки. Похоже, все это было оборудовано недавно. А поскольку Гюнтер скорее всего закрыл финансирование, Гектор недоумевал, откуда взялись деньги, в том числе для оплаты нескольких молодых китайцев и китаянок, работавших на установках с плоскими экранами.

— Самая серьезная проблема — как оценить продолжительность действия. У человека стойкий эффект продукта трудно отличить от стойкого эффекта первого этапа любви. Например, мы с Нот: как понять, продолжаем ли мы любить друг друга вследствие воздействия на мозг некогда принятой начальной дозы, или мы привыкли к нашему восхитительному согласию и потому остаемся вместе?

— А как это узнать?

— Изучая воздействие препарата на животных, которые не обладают нашей аффективной памятью. Я вам сейчас покажу пару кроликов…

— Послушайте, разве это так важно? — удивился Гектор. — Какая разница, длительный эффект продукта или же следствие привыкания? Результат ведь один и тот же — долгая любовь.

— Долгая? Откуда вы знаете? Ведь нашим новым парам — вашей и моей — всего по нескольку дней…

У Гектора забрезжила надежда: возможно, воздействие напитка постепенно ослабеет?

— …Однако могу вам сообщить, что шесть месяцев назад в моем университете я свел пару уточек, таких же, как вы только что видели, и мне написали, что мои дорогие птички продолжают нежно любить друг друга! А ведь тогда я еще не доработал свою формулу!

Все надежды Гектора разом рухнули. Они с Вайлой связаны на веки вечные. Глядя на веселое лицо профессора, похожего в этот момент на довольного своей шалостью состарившегося ребенка, Гектор неожиданно разозлился:

— Но мы не утки, профессор Корморан! А как же свобода личности?!

— Подождите, у людей всегда останется свобода вы…

— Любовь — это не набор молекул! А обязательства? А сочувствие? Мы не кролики и не панды, в конце концов!

— Да успокойтесь вы! Все же хорошо!

— Вы не имеете права играть с любовью! Любовь — вещь серьезная!

— Безусловно, доктор Гектор, и мы относимся к ней очень серьезно.

Это произнес высокий китаец в деловом костюме. Он вошел бесшумно и теперь смотрел на них с улыбкой, а рядом встали Ву и Лу. Он выглядел постарше Гектора, но помоложе профессора, у него были очки в тонкой титановой оправе, улыбка кинозвезды и взгляд, в котором светился ум. Его костюм был настолько идеальным, что возникало сомнение в том, что он решится сесть, хотя незнакомец производил впечатление человека, который привык решаться на все, что сочтет необходимым.

— Доктор Вэй, — представил профессор Корморан, — спонсор всех наших исследований!

— Я всего лишь скромный посредник, — возразил доктор Вэй, сощурив свои умные глаза.