Чудо - Ирвин Уоллес

— Нет, совсем близко. Сами увидите.

Они продолжили свой путь и уже через несколько минут оказались перед каменным сооружением, на фасаде которого красовались каменные буквы чуть ли не в полметра высотой: «MAISON ou est-nee Ste BERNADETTE/MOULIN DE BOLY»[18].

— Ну и что это такое? — осведомилась Лиз, разглядывая трехэтажное здание, стоявшее на углу бульвара.— Здесь жили ее родители?

— Да, именно в то время, когда родилась Бернадетта.

— Ладно, давайте заглянем туда, но только ненадолго,— великодушно согласилась Лиз и вошла внутрь.

Жизель последовала за ней.

Еще с порога Лиз увидела впереди дверной проем и деревянную лестницу. Дверь вела в сувенирную лавку. Американка заглянула внутрь, и Жизель поспешила пояснить:

— В помещении, которое занимает сейчас этот магазинчик, во времена Бернадетты располагались кухня и спальня. Давайте пройдем наверх и посмотрим, где спала Бернадетта.— Поднимаясь по лестнице, она добавила: — Лестница сохранилась с тех времен.

Судя по виду обшарпанных скрипучих ступеней, это было истинной правдой.

Поднявшись по лестнице, женщины оказались в спальне — небольшой, но достаточно просторной комнате.

— Не так уж плохо,— прокомментировала Лиз.

— Не так уж и хорошо,— откликнулась Жизель.

— По крайней мере, лачугой это не назовешь. В Вашингтоне и в Париже я бывала в гостях у семей, которые обитали в гораздо более убогих жилищах.

— Не позволяйте себя одурачить,— предупредила Жизель.— Здесь все было отремонтировано и обновлено специально для туристов.

Лиз оглядела обстановку комнаты. В треснувшей стеклянной витрине находилась застеленная синим клетчатым покрывалом широкая кровать Бернадетты. На стене, испещренной разного рода надписями, висели три взятых в рамочки и выцветших от времени дагеротипа — самой Бернадетты, ее отца и матери. У дальней стены примостились старинные напольные часы и комод с зеркалом, на котором стояли дешевые статуэтки Девы Марии, защищенные от посягательств падких до сувениров туристов простой металлической сеткой.

— Что это? — фыркнула Лиз.— Комната как комната! Как из этого состряпать статью? Мне нужна информация, какая-нибудь зацепка, что-нибудь вкусненькое!

Спустившись по лестнице и вновь оказавшись на бульваре Грота, они еще некоторое время шагали вперед, затем остановились.

— Ну вот и пришли,— сообщила Жизель, указывая на серые ворота из грубо обработанного металла, расположенные на дальнем конце моста, перекинутого через реку.— Там начинается Domain de la Grotte[19], территория святилища. Она занимает сорок семь акров. Пока мы будем идти к гроту, вы сумеете лучше рассмотреть окрестности.

Оглядываясь по сторонам, Лиз видела обширное пространство, которое можно было бы сравнить с футбольным полем, разве что оно было овальной формы.

— Хорошо, пошли,— пожав плечами, согласилась она.

Перейдя через мост, они направились к воротам и, войдя внутрь, оказались на месте, которое с первого взгляда показалось Лиз широким плацем для парадов.

— Мы только что прошли через ворота Святого Михаила на территорию святилища,— продолжала рассказывать Жизель,— а эта площадь ведет к трем стоящим в дальней ее части церквям. Самая высокая, с двумя колокольнями и восьмигранным шпилем, называется храмом Непорочного зачатия или, по-другому, Верхней базиликой. Ниже ее находится Подземная часовня, а еще ниже — базилика Четок. Первой была сооружена Подземная часовня, следом за ней — Верхняя базилика, но потом церковники поняли, что эти культовые объекты не смогут вместить всех паломников, желающих поклониться святым местам, и построили базилику Четок с ее пятнадцатью часовнями, способными вместить около двух тысяч верующих. Чудесный грот расположен справа от Верхней базилики, отсюда его не видно.

Лиз Финч ухватилась за спинку чугунной скамейки.

— Я должна присесть хотя бы на пару минут,— задыхаясь, сказала она.— Меня уже ноги не держат.

Усевшись, она испустила вздох облегчения и скинула с ног коричневые туфли без каблуков. Затем обвела рукой окрестности и спросила:

— Вы назвали это территорией святилища. Что вы имели в виду?

Жизель присела рядом.

— Ну, это… Прежде чем начать рассказ, я хотела бы кое-что пояснить вам. Вы должны понять, что означает для нас этот грот. Дело в том, что без него не было бы вообще ничего. — Она посмотрела на Лиз широко раскрытыми глазами.— Вы понимаете, почему гроту придается такое огромное значение?

— Разумеется,— протянула Лиз.— Ведь именно здесь Бернадетте являлась Богородица, причем не один раз, и к тому же сообщила ей три тайны. Я права?

— Вы правы, мисс Финч, но, чтобы понять все в полной мере, вы должны узнать кое-что еще. В период между одиннадцатым февраля и шестнадцатым июля тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года Богоматерь являлась Бернадетте восемнадцать раз.

— Я знаю,— кивнула Лиз.— На пресс-конференции в Париже об этом говорили, а потом я провела еще и собственное расследование.

— Вам нужно узнать как можно больше об этих чудесных явлениях, потому что в них-то все и дело.

Изнемогая от жары, Лиз снова глубоко вздохнула:

— Что ж, если вы настаиваете… Но только не надо описывать все восемнадцать случаев. На такой жаре я этого не вынесу!

— Нет-нет, не волнуйтесь, я не стану вдаваться во все детали. Я лишь подробно расскажу о самом первом случае.

Лиз нашла в сумочке носовой платок и обтерла вспотевший лоб.

— Договорились,— сказала она.— Только о первом случае, а потом сообщите мне самые важные факты, которые я могла бы использовать для статьи. Я вас слушаю.

Жизель Дюпре уселась поудобнее. Она вновь ощутила себя в привычной роли экскурсовода.

— Ранним утром одиннадцатого февраля тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года, в четверг, Бернадетта, ее младшая сестра Туанетта и одна из школьных подружек сестры, Жанна, отправились на берег Гав-де-По, реки, протекающей по границе города. Они собирали плавник и все остальное, что река выбрасывает на берег и что может пригодиться в хозяйстве. Поскольку утро выдалось холодным, а Бернадетта отличалась слабым здоровьем, ее мать настояла на том, чтобы девочка кроме платья и сабо надела капулет — что-то вроде плаща с капюшоном — и теплые чулки. Как вы помните, Бернадетте тогда было четырнадцать лет, она была хоть и необразованной, но очень смышленой. Девочки прошли мимо мельницы Сави и направились вдоль берега широкого ручья к Гав-де-По, туда, где два потока сливаются в один рядом с большой пещерой, или гротом, под названием Массабьель. Младшие девочки быстро перешли вброд холодный ручей, позвали Бернадетту и принялись искать на речном берегу куски дерева. Бернадетта собралась последовать их примеру, но задержалась, чтобы снять обувь и чулки. Она прислонилась к большому валуну, и тут произошло что-то необычное, то, чему было суждено изменить весь мир.