Поверитель мер и весов - Йозеф Рот

Он больше не поверитель стандартов, он — торговец. Вокруг него одни фальшивые гири, тысячи, десятки тысяч фальшивых гирь. Он стоит за прилавком, перед ним все эти гири, которые уже не помещаются на стойке, и в любой момент может войти поверитель стандартов.

На двери вдруг зазвенел колокольчик, и вошел главный, самый главный поверитель стандартов. Он немного похож на еврея Менделя Зингера и немного на Самешкина.

И тут Айбеншюц говорит:

— Я же вас знаю!

— Мне это все равно! Служба есть служба! Вот мы сейчас проверим твои гири и весы! — отвечает главный поверитель стандартов.

Ладно, пускай проверяют, говорит себе Айбеншюц, они все фальшивые, но что я могу с этим поделать? Я такой же продавец, как и все в Златограде, и я тоже отпускаю неправильный вес.

Позади главного поверителя стандартов в каске и со штыком стоял совсем незнакомый Айбеншюцу жандарм. Ему стало очень страшно от исходившего от штыка сверкания.

Главный поверитель стандартов начал проверку. Наконец он произнес, и это сообщение в высшей степени удивило Айбеншюца:

— Все здесь фальшиво и тем не менее все правильно. Стало быть, мы не будем на тебя доносить! Мы полагаем, что правильных гирь и весов не бывает. Это говорю я, главный поверитель стандартов.

В эту минуту жандарм Пиотрак добрался до златоградской больницы, и поверителя стандартов сгрузили с саней. Пришел дежурный врач и сразу же сказал Пиотраку:

— Зачем вы его привезли? Этот господин мертв!

41

Вот так и закончилась жизнь поверителя стандартов Анзельма Айбеншюца, и, как говорится, никому на свете не было до него дела.

Вахмистру Пиотраку удалось расследовать, что убил его Ядловкер. После ареста и строжайшего допроса Каптурак рассказал о коварстве Ядловкера по отношению к Айбеншюцу.

Случайно были обнаружены еще двое, так сказать, умерших от холеры, а именно: карманник Канюк и конокрад Киевен.

Каптурак и Ядловкер уже восемь дней сидели в следственном изоляторе, когда в Златоградском округе разразилось знаменательное ежегоднее событие: на Штруминке треснул лед, и началась весна!

Продавец каштанов Самешкин упаковал свои вещи. Сначала мешки, затем духовку и только потом в специальный кожаный мешок — остаток товара, каштаны.

Перед отъездом он обратился к Ойфемии:

— Эта граница — гиблое дело. Хочешь навсегда со мной уехать отсюда?

— В следующем году, — ответила Ойфемия, подумав о том, какую выгоду еще может принести ей трактир.

Но Самешкин ей больше не верил. Он не был таким простаком, каким всем казался. Он обо всем догадывался и про себя решил, что никогда больше не приедет в это опасное место.

Когда он уезжал, стоял великолепный весенний день. В повозке стояла его духовка. За плечами свисали опустевшие мешки. В небе насвистывали жаворонки, в болоте весело квакали лягушки, а добрый Самешкин шел себе своим путем. Что ему, собственно, за дело до всего этого?

Никогда больше я сюда не приду, думал он, и казалось, что жаворонки с лягушками ему поддакивают.

© Вера Менис. Перевод, 2022