Лимб - Юлия Лим

Лукавый прислонился затылком к подголовнику.

– Я не пил. Я совсем не пьян, – возразил он, подняв указательный палец.

– Тогда почему ты так долго спал? Я уже полгорода проехал.

– О чем ты? От клуба до дома пятнадцать минут на машине! – воскликнул Лукавый. В виске застучала боль. Он приложил к нему палец. – Какой сейчас месяц?

Дэн засмеялся.

– Ты что, Алан Пэрриш^[7]?

– Серьезно, Дэн. Какой месяц?

– Февраль. А что?

– Останови машину! – Лукавый потянулся к рулю, но его приковывал к креслу ремень безопасности. – Твою мать, тупая фигня! – Он отстегнул ремень, крича брату, чтобы тот остановил машину.

Свет фар ослепил его. Удар. Визг шин. Треск стекла.

* * *

– …сынок, – голос матери оглушил, словно она приставила рупор к его уху и что есть силы в него крикнула. – Сынок!

– А? Что? – Лукавый заморгал, выпрямляясь. – Что не так, мам?

– Ты не просыпался. Я услышала, как трезвонит твой будильник, и зашла проверить. – Она вздохнула. – Если работа лишает тебя отдыха, лучше брось ее и как следует выспись! – Мать похлопала его по плечу. – Давай вставай и иди завтракать.

Лукавый чистил зубы с закрытыми глазами. Он открыл их, чтобы сплюнуть. Боковым зрением он заметил Еву, возникшую на крышке унитаза, и дернулся:

– Ты фто делаеф?

– Пытаюсь вспомнить, как чистить зубы. Так досадно! После смерти забываешь даже элементарные навыки, потому что они тебе больше не нужны, – вздохнула Ева.

– Ты же не подглядывала за мной в душе? – Лукавый посмотрел на нее с подозрением.

– Ой, точно! Я же теперь и это могу делать! – Он сделал страшные глаза, а Ева рассмеялась, прикрыв веки. Ее волосы покачивались в такт движению головы.

Лукавый чуть было не проглотил воду, смешанную с остатками пасты, но вовремя сплюнул. Он заметил в пасте розоватый цвет – белое смешалось с кровью, – но не обратил внимания. Электрическая щетка часто царапала десны.

– Не подглядывай за мной, – пробурчал он, вытирая лицо. – В ванной я хочу быть один.

– Хорошо. Буду подглядывать за другими.

– Эй! Вообще ни за кем не подглядывай! – Лукавый шлепнул ее полотенцем. Пушистая ткань прошла сквозь бедро Евы.

– С кем ты разговариваешь? – спросила мать.

– Это я сценку для школы репетирую! – ответил Лукавый. Ева прикрыла рот рукой, с интересом глядя на него.

– Ты же больше туда не ходишь, врунишка!

– Дай мне немного пространства, лады? Я скоро выйду.

– Не засиживайся на унитазе.

– Блин, мам! – К кончикам ушей Лукавого прилила краска. Его щеки оставались бледными, но всегда выдавали уши. Спасали от этого только прогулки по морозу и шапки – тогда никто не мог сказать, замерз он или смутился.

– Ты покраснел. – Ева расхохоталась.

– Уйди, а! – Лукавый помахал рукой в ее теле, и призрачная плазма обвила его запястье, как сахарная вата – палку.

* * *

Пока он ел пшенную кашу, мама поглядывала в окно. На улице разошелся сильный дождь, и она хмурилась.

– Что-то Павлика давно не видно. Ты не знаешь, как у него дела? – спросила мать. – Джульетта по нему скучает.

– Не знаю, у него телефона нет. Обещал в школе ко мне подойти, сказал, что живет недалеко. – Лукавый залпом выпил обжигающий чай и высунул язык, замахав на него руками. – Я его найду, не волнуйся.

– Уж найди, мальчик все же хороший. Книжку мне подарил. И сережки. Хочу ему тоже что-нибудь подарить. Подскажешь?

– Чтобы об этом говорить, мне нужно узнать его получше.

– Кажется, Павлик упоминал, что ему нравятся книги. Пойду, поищу на сайтах что-нибудь для подростков. – Она ушла в спальню. Вернулась с планшетом.

– Только не покупай ему всякую хрень.

– Что именно ты имеешь в виду под «хренью», молодой человек? – голос матери сделался строже. – Следи за языком, юноша!

– Не начинай. – Лукавый закатил глаза, съел все печенье и выпил теплой воды. – Сейчас в книжных много хлама продается. Найди ему что-нибудь добротное… Знаешь, например, коллекционное издание «Войны и мира»! Как тебе?

– Ну, – мать помолчала, листая электронный каталог, – учитывая тот факт, что он подарил мне «Трех мушкетеров», думаю, ему понравится.

– Спасибо за завтрак. – Лукавый поцеловал мать в щеку и вышел из кухни.